Помощь - Поиск - Участники - Харизма - Календарь
Перейти к полной версии: Охота за волком.
<% AUTHURL %>
Прикл.ру > Словесные ролевые игры > Большой Архив приключений > забытые приключения <% AUTHFORM %>
Страницы: 1, 2
Ясень
За два дня до…
- Ну что, мой мальчик, теперь ты готов стать вором, - пожилой человек отечески улыбнулся, «мальчик» на вид лет двадцати улыбнулся как-то неуверенно, - Остались маленькие формальности…
В желтых глазах парня мелькнула настороженность, он как-то подобрался, взглянул исподлобья из-под челки странных волос ( одна волосинка серая, одна белая, одна рыжая). Приметный был парень, поэтому и ходил постоянно то в шапке, то низко надвинув капюшон. А то много ли знающих…
- Это какие формальности? - голос был совершенно не подходящий невысокому и худому телосложению: низкий, слегка прирыкивающий. Перед учителем Вольг не таился.
- Ничего особенного, проберешься в царскую сокровищницу, просто возьмешь коробочку, маленькую такую, и принесешь сюда. Испытание для вора, ведь ты же понимаешь, что в гильдию кого попало не берем?
- Понимаешь, да-да-да - хмуро буркнул тот, а потом резко вскинулся - ЦАРСКУЮ СОКРОВИЩНИЦУ?!
- А что тут такого? Даже малолетка справится. Тем более с твоими-то талантами.
Парень посопел, посопел, переминался с ноги на ногу, да и отправился восвояси: готовится. А что ему оставалось делать? Кто о чем мечтал, а юного оборотня привлекала карьера вора.
Ночь
Тиха была ночь в Китеж-граде, спали стражники, спал и сам царь, спал люд и нелюд, и только тати ночные выходили на дело.
И без Вольга тут не обошлось. И действительно просто: собаки на волка лапу не поднимут, а если и поднимут, то так рыкнуть можно, что поднимать больше ничего не захочется. Тихий лесной шаг и дурные стражники-люди не заметили легкую фигуру в плаще. Правда для отвлечения стражей пришлось разбить пару окон и мелькнуть мимо уже волком, но это мелочи. Об землю хлопаться иногда бывает больно, но полезно, а полы то мраморные, да и лапы скользят. Как они так ходят?
Вот и сокровищница: богато ж живет царь-батюшка. Пока ещё удачливый вор изумленно присвистнул: тут и каменья самоцветные и ковры заморские , наверно те самые, и банальные золотые слитки. Вот и искомое, скромная на общем фоне деревянная коробочка. Хвать и бежать…
И тут то ли черт под руку толкнул, то ли нечистая попутала: решил Вольг шкатулочку открыть, хотя и делать ему это запрещалось. Открыл и отпрыгнул, тряся рукой уколотой. Открытая шкатулка грянулась оземь , содержимое покатилось по полу.
- Чтоб тебя, тоже мне новейшая охранная система. Шуму-то, - недовольно пробурчал парень, хватая испачканной в крови рукой продолговатый предмет. Зря он это сделал, ох, зря. Бухнуло, полыхнуло засветились глаза черепа-навершия. И все магические существа на несколько верст вокруг ощутили пробуждение спящей силы. У кого заклятие засбоилось , у кого виски заломило: никто не ушел обиженным, только Вольгу как хозяину и не досталось.
И вот тут волк и посмотрел на то, что держал в руках. А предмет то был не простой , а живой, изящный серебряный жезл с черепом в навершии, глядел череп недобро и зубами щелкал.
- АААААААААААААА!!!!!!! – от вопля ужаса проснулись все те, кто ещё проснуться не успел, а тихое и скромное дворцовое привидение, наблюдавшее за парнем исключительно из интереса поспешно спряталось обратно ,поняв, что не достигнуть ему таких высот.
Слава богу, хот ь не выронил и поэтому, когда вбежали стражники, и сумел отстреляться: точнее просто в панике взмахнул рукой ,а из штуковины лучи посыпались, зеленые и разрушительны. Рраз – и нет у двери косяка ,чудом стражников не зацепило, два – и вот в по полу змеится длинная трещина ,в каменном –то полу. А уж на счет три уже выпрыгнул сам Вольг. В окно. От страха и силушки молодецкой выбив его вместе с рамой и решеткой.
***
Тихо и мирно было в Тридевятом Царстве до сегодняшней ночи, да видать пришла опасная пора.
- Внимание! Внимание! – надрывался глашатай, собирая народ на вече- Преступление века! Украдена чрезвычайно важная вещь! За голову преступника награда рука принцессы да полцарства впридачу!
- Как он хоть выглядит то? – подал голос кто-то из толпы.
- А это никто не знает!
Сам преступник пока притворялся обычной дворнягой, предусмотрительно извалявшись в пыли и прижав уши. На собак обычно внимания не обращают, можно и послушать. И, кажется, этот предмет нести в гильдию не стоит…. А стоит бежать, бежать куда глаза глядят. Да и показаться кое-кому на глаза ,авось они знают.
Ариэль
- Степ, половинки царств раздают. - Заметила девица Марьяна обретавшемуся рядом колобку. В толпу они не полезли, но и с края городской площади речь глашатая было неплохо слышно. Одетый в старый камуфляж Колобок по имени Степан степенно кивнул и спросил.
- Что за вещь, интересно.
- А, какой-нибудь магический хрен... или редька. Тебе надоела охота, решил детективом стать?
Колобок переступил с ноги на ногу.
- Что ты Марь. Сама знаешь, любой нормальный зверь на меня сначала облизывается, затем съесть пробует. А я его с арбалета... - Колобок развел руками. - Жизнь зато интересная.
- Твое счастье, что я не зверь, - перебила Колобка девица. - Да кстати, вовсе не любой, вон тот пес даже носом не повел, даром что на волка похож!
- Может объелся с утра?
Запах у колобка и впрямь был вкусный... но арбалет на ремне придавал его облику солидности. К тому же колобок нынче был банально одет и в сапогах.
- Может и объелся. Ладно, послушаем, что еще скажут.
Torvik
- АААААААААААААА!!!!!!! - заорало над самым ухом и Ване пришлось просыпаться. Маму вашу, как не хотелось-то.... И это с учётом того, что пока один глаз разомкнётся, пока другой.... А когда первый уже того, второй снова норовит. Так что дело это не лёгкое - реагировать адекватно на неадекватную реальность. Нет, ну право дело. Хотя... Оно всё же интересно, а кто орёт там, где нет никого.
- Стой, стрелять буду! - Не размыкая глаз Иван прошёл сквозь дверь (не, правда, понаставили тут новомодных европейских перегородок) и взял свой меч наперевес.
Что-то пару раз жмакнуло, Ивана приложило остатками двери, в окошке засветились чьи-то пятки. Кажется, даже не человеческие.
- Ушёл...
Меч полетел в окно вслед за... ну за этим, вдруг попадёт, всё бывает ведь, да? Иван стряхнул с себя дверь и почесал затылок.
- Вань, чего тут? - подошёл Михеич, - разводящий. Бородища лопатой, глаза хитрющие, вроде как сам только что тут был...
- Ну, дык....
- А конкретно?
А куда конкретнее? Он же только что проснулся.
- Ушибся.
- Так топай в лазарет. А что с дверью?
- Ушибся...
Михеич сплюнул
- А зачем?
- Шумели.
Минут через пятнадцать подобного диалога, до всех таки дошло, кто тут при чём, кто не при чём и как сделать так, чтобы тот, кто не при чём стал "при чём". То есть Иванову шишку осмотрели, дверь заказали новую, преступника объявили в розыск, а Ваню... короче Ваню послали. Далеко послали и что самое главное, адресно. Приказали искать то, что спёрли и не возвращаться пока не найдёт. Ну и Иван пошёл. А как не пойти? лучше пойти самому, чем дождаться, пока... Так что он отсалютовал, хлопнул себя по груди могучим кулаком, мол за веру, царя и отечество он готов, потом скинул на плечо меч богатырский на предмет "что-то с собой из столового серебра на помять" и двинулся. В ближайший лес. А куда ж ещё? Ведь что было совершено? Разбой? А где разбойников видимо и невидимо? В лесу. "Значит нам туда дорога". Топ-топ левой-правой. Через вёрст десять, правда, мозоли появились, так что сапоги снять пришлось и за спину закинуть, Ну да не страшно, земля в июле тёплая, греет ступни, радует. Эй, где там окаянные казнокрады, выходи по одному, всех перешибём!
Ясень
"Еж мое - ж" - пошевелил ушами Вольг, заметив колобка. - "Чудные вещи: хлеб да в одежде!"
То ли Серый сказок не слышал ,то ли слышал, да не те, но колобков ранее не видал. Поэтому аккуратно подобрался поближе, держа парочку под прицелов ярко-желтых глаз.
-Украден Ка...кхакхаха, - надрывался глашатай, хорошо надрывался, чуть лишнего не сболтнул, - Украдена бесценная реликвия!
- Так дочь царя замужем уже! - подкидывали реплики с толпы.
- А какую нить другую откопаем!Украдена реликвия!!!
"Что ж это за такое" - мелькнули грустные мысли у оборотня, - "Раз даже вполне приличный балаган устроили. Хотя штука явно наша, фольклорная...."
****
Долго ли коротка шел Иван да дошел до камня путеводного. А на камне том и гласило: "Налево пойдешь - себя потеряешь , направо - коня потеряешь ,а прямо - совет получишь".
Ну не только это на камне было ,Там и всякие слова чудные скабрезные, и рожи страшные...
Ариэль
Остались Колобок с девицей дальше поглядеть-послушать.
- Не глашатай, а балбес... - высказалась Марьяна. - Неладно что-то в китежградском королевстве.
- Вещь значитца реликвия. - Заметил Колобок и добавил смущенно. - Марь, что такое реликвия?
- Тщательно охраняемая вещь. Спокрадено то есть бесценное, тщательно охраняемое сокровище... Никак мужа принцессы спокрали, то-то теперь ее руку раздают.
- Странно, серебра-злата да камней самоцветных не выкрали. Глашатай бы уже раз десять сказал, кабы так. Странные воры пошли.
Колобку Степану вечно оказывающемуся в делах житейских если не вторым, то третьим определенно захотелось принять участие в расследовании. Да, надо сказать, что как минимум еще два колобка, где-то сороковой серии ушли-таки от волка да медведя (ну и от бабы с дедом, ясно дело). Достоверно известно что они стали известными детективами-напарниками. Но брались за дела в крайне далеком от Китеж-града королевстве.
- О, глянь-ка пес тебя углядел. Ишь как облизывается. Нет, все с тобой Степа в порядке, не прокис еще. Ты чей песик? - Двинулась Марьяшка к Вольгу. Колобок поправил норовящий сползти с плеча арбалет и пошел следом.
Ясень
лышавший обрывок диалога Вольг очень удивлялся, как это могли подумать, что он способен есть вооруженный хлеб? Но тем не менее, любопытство пересиливало осторожность, а желание скрыться заставляло прибиваться к любой, даже самой неожиданной компании. Поэтому Серый совершенно откровенно начал держаться поблизости.
Пес выглядел здоровенным, но при этом не злым и слегка потерявшимся. Марьяна присела рядом на корточки и почесала пса за ухом.
- Как тебя зовут-то? А то назовешь Барсиком, глядишь и впрямь Барсик.
- Барсиками кошек кличут. - Отметил подошедший колобок Степа.
Вольг как приличный мужчина оценил длину юбки, оценивающе провел глазами по фигуре, нервно сглотнул и понял, что поведение его мало напоминает собачье. Потом шумно вздохнул и вполне отчетливо указал мордой на какой то не заметный переулок, предлагая удалиться от главной площади.
Юбка на Марьяне и впрямь была коротка, дополняли одеяние сапожки до колен и рыжевато-коричневая кофта. Удивленно поглядев на пса, девица заметила.
- На волка похож. Назовем тебя Волком. Степа ты еще послушай, что скажут.
Колобок впрочем и сам не хотел уходить с площади и лишь кивнул, соглашаясь. Марьяна же заинтересованно пошла за Волком.
Вел Вольг долго и упорно, запутывая следы, пока не привел на Пустырь-на-отшибе, как прозвали его местные. Тихое местечко почти на окраине города, людьми особо не любимое за кучу ходивших о нем легенд. То там кого-то съели, то вроде ели, но не доели. Страшно аж жусть.
Марьяна впрочем тоже уже чувствовала, что нашла приключение. Оборотничества впрочем за Волком не подозревая, пес ей понравился. Опять присела заглянув в глаза псу.
- Ну и что здесь такого интересного, лохматый?
(с Ри)
Ариэль
Ехидных взгляд по-волчьи желтых глаз ,прямо таки говорил, что интересного было и будет ,причем лапа Вольга тут приложена. Оборачиватсья исконно родовым способом он не любил: хлопаться об землю больно, грязно и ну никто совсем не задумывается о несчастной судьбе оборотней. Но пришлось.
Пес пытающийся грохнуться о земь - зрелище еще то. Но Марьяне понравилось - во все свои зеленые глазищи глядела. Поглядела и на то, как вместо пса встает с земли худощавый-мелкий парень в черном плаще с капюшоном. Взвизгнула для порядку, но переспрашивать "Ты кто?" не стала, отделалась одним "Ой!"
- Что-то типа того, - горько-иронично усмехнулся Вольг, - Я, видимо, окончательно сошел с ума, пытаясь доверится первым встречным, но...
Он небрежно откинул капюшон и стало понятно, что с такой особой приметой, какой было его лицо, только его и скрывать. Хищные, по -волчьи острые черты, желтые глазищи, грива серо-рыжих волос.
- Что-то типа ой? - Марьяна рассмеялась, встряхнув тоже рыжими, но без серого волосами. Отсмеявшись спросила. - Ты хотел сказать первой встречной?

(с мастером)
Ясень
- Ну а этот твой... - Вольг сделал жест руками, обрисовывающий проблему. - ну тот... хлеб вооруженный.
Больше всего в колобке его поразил арбалет.
- Колобок, слушать остался. Глядишь, еще чего толкового глашатай скажет. Интересно же что украли. Говорят, пол-дворца разнесли, когда грабили! - Слухи Марьяна краем уха слышала.
Вольг потупился:
- Не совсем пол, только сокровищницу.
- Ну сокровищницу. - Хмыкнула девица, соглашаясь. - Ненормальные воры, ни серебра-злата не взяли, ни каменьев узорных... Тебя как зовут? Меня, Марьяна.
"Кажется, не догадалась, вот не знаю к лучшему или худшему. Но я ж нормальный... Или нет?"
- Вольг. - Парень настороженно прислушался, вроде тихо. Хорошо.
- Ты глянь, - опять удивилась девица. - Так тебя и впрямь Волк зовут, то есть Вольг. Воль-льг - она повторила имя пару раз. - Верно колобку говорила, назови пса Барсиком, Барсиком и окажется.
А вот тут и раздался подспудно ожидаемый, но так не желаемый вольгом шум. Наскипидаренныек стрельцы упоенно прочесывали местность.
Марьяна оценила обстановку - стрельцы кого-то ищут, находят ее в компании незнакомого парня. Что-то ей в происходящем не понравилось. Вот если б она в компании Волка, когда он был псом - тогда другое дело. Показалось или немного смущенно девица спросила.
- Ты обратно обернуться можешь?
Парень не ответил, а обернулся. Да, тем же способом, хлопаньем об землю. Вот только теперь было уже ясно, что это не пес - а волк.
Uceus
Когда перед экзаменом не высыпается студент, катастрофы еще можно избежать, но коли не выспался экзаменатор, она неминуема. А Сивке-Бурке сон этой ночью все тревожили крики да всполохи, что от царского дворца доносилися. Да тут еще волна силы невиданной да неведомой по всему царству прошла, да всех, в ком хоть сколько сказочности да волшебства было растревожила. Уснешь тут, как же! А тут еще, как назло, понаехало чужеземцев да витязей заморских богатырскому делу учиться, да только все по-своему норовящих сделать! Ну-ну…
А потому с самого утра у дверей в просторную конюшню стояла небольшая очередь из будущих студиозусов. Впрочем, чтобы на богатыря учиться, надо было еще экзамен пройти по верховой езде да по ратному делу. И кто по первому предмету принимать экзамен будет, было кандидатам неведомо. Сивка лишь посмеивался про себя, подглядывая в щель (ах, Федька-растяпа, не законопатил!) за претендентами. Был тут и хранцузский воин по макушку в железо закованный, да так, что и человека из доспехов видно не было. С ним была целая свита помощников, без коих тот, видно, даже повернуться не мог. Был тип какой-то в широкополой шляпе, рубахе в клетку разукрашенной, да штанах синих, «джинсой» за морем называемых, шпорами бряцающий (глаза Бурки тут зловеще прищурились). А вон на том вообще акромя повязки на бедрах, да раскраски боевой и вовсе ничего не было. Понаехали тут! Ну, ничего, уж он им устроит!
Уйдя вглубь конюшни, конь богатырский не слишком вежливо повернулся к входу спиной (то бишь, хвостом) и зычным голосом произнес: «Экзамен по верховой езде начинается. Заходи по одному, коль не труса не спразднуете!»
А тем временем, у конюшни ковбой языком чесал: «Я ж этих лошадей тыщу объездил! Укрощал я их на раз! Да ни одна меня не скинет! Нечего Вам надеяться, я сегодня поступлю! Слышь, Два Пера, к тебе обращаюсь – нет у тебя, краснокожего, шансов».
«А я слова заветные знаю. Мне вчера их шаман, что скоморохом зовется, поведал», - невозмутимо ответил «краснокожий».
«Может, скажешь? А то мне идти…», - рыцарь со скрипом почесал закованным пальцем макушку шлема.
Тем временем, в конюшню зашел первый кандидат. Донеслось оттуда немногое.
- Ну-с, юноша.
- Ой!
- Да что ж он какой нервный! Эй, Федька, вынеси-ка его. Следующий!
Француз вздохнул в глубине своих лат, сделал знак своей свите развернуть его в сторону входа в конюшню и побряцал туда.
- Вот когда сможешь в седло сам влезть, тогда и приходи! Следующий!
- А ты вообще не допущен! Шпоры он, видите ли, одел! О! Вон ты как?!
Вылетел ковбой из конюшни аки ядро из пушки выпущенное. А затем и сапоги его со шпорами. Из полумрака же донеслось: «Тоже мне, укротитель. Коней богатырских так просто не возьмешь! Следующий!»
Вот и индеец пошел, от волнения из красного, став едва ли не розовым.
- Ну, а ты чем порадуешь, красный молодец?
- Стой, волчья сыть, травяной мешок!
- Кто ж тебя, молодца, научил экзаменатору хамить? Федька-скоморох?! Эх, я ему устрою! А ты на пересдачу явишься, вместе с остальными.
Сивка проводил незадачливого «красного молодца» горестным вздохом. Хоть бы наш кто-нибудь зашел бы, добрый молодец, али девица (и богатырки на Руси бывали). Утерли бы они нос этим заезжим, показали бы, как оно у нас принято. Эх, Иван! Даром, что дурак, позабыл про друга верного, хоть и недолгого, на государевой службе. Конь еще раз тяжко вздохнул.
Комиссар
"Прекрасный выдался денек! Сперва спать не давали, орали и шумели во дворце, стража туда-сюда как ошпаренная носилась. Затем его Царское Величество Берендей какой-то там вызывает на ковер и отчитывает, что мол-де стража плохо работает! Орет, ругательствами разными поносит да предметами, к полу не прибитыми кидается! То книга толстенная над ухом просвистит да в окно вылетит, то горшок цветочный запульнет. А уж от печати его тяжеленной определенно синяк остнется! И самое главное, влететь то должно не мне, ведь дворцовая стража и стрельцы - разные ведомства..."
- Дворец оцеплен! - Из столь печальных мыслей Миколу вывел доклад молодого стрельца.
- Отлично. Никого не впускать и не выпускать без царской грамоты - Лопухин перевел взгляд на разводящего дворцовой стражи, - А ты проводишь меня до сокровищницы. По пути изложишь все, что знаешь.
Сокровищница представляла странное зрелище - нетронутые кучи золота и пустой центральный постамент. Видимо вор знал, зачем пришел. Или действовал по наводке того, кто знал... Под постаментом - обломки небольшой шкатулки, стало быть, жезл не слишком большой. Пол неподалеку дал довольно большую трещину, а дверь... Ее не было, как не было и части стены. Настолько разрушительно оружие. И последний штрих - разбитое окно. Подойдя к нему и взглянув вниз, Лопухин узрел примятые кусты и воткнутый в землю меч.
- Ладно, тут я закончил - Обратился он к разводящему - Закрыть для посещений эту часть дворца... Да. Как так могло произойти, что вся стража спала? Или, быть может, вы все в сговоре? - Тут Микола подозвал стрельца - Взять его под стражу. До выяснения всех обстоятельств, так сказать. Ах, да, как там звали того охранника, что в ту ночь первым в сокровищницу прибыл? Напомите, пожалуйста. И где мне его искать?
- И-и-иван, ваше Превосходительство... А двинул он, кажись, в том направлении - он указал на одну из дорог, ведущих из города - Взял меч, да пошел, за веру да за царя татя искать...
- Спасибо. - Микола улыбнулся разводящему - А теперь увести его. Да подайте мне коня - я лично отправлюсь за этим Иваном...
noComments
В лесу было тихо. Темно и тихо. В общем, все как полагается. Лишь изредка поухивал филин, предвкушая сытный обед, да поскрипывали старые ели, нежась под ласковым теплым ветром. Яркая луна осторожно светила по макушкам деревьев, словно не решаясь забраться в чащобу.
Чу! Будто плачет кто… И снова тишина. Только могучие стволы вековых дубов, тяжелые лапищи елей и бархатная темнота вокруг. Вон! Вон! У самых корней огромного дуба мелькнул домашний уютно-желтый огонек – неужто свеча?
- В тоой степиии глухоооооооой э-заааааамерзааааал ямщииииииииик, - суховатый баритон исполнителя и впрямь передавал ощущение неизбывной предсмертной тоски, - Ты, товаааааарищ э-мооооооой , не попомни злаааааааааааааааааа…
- АААААААААААЭЭЭЭЭРХ! – заревел медведь.
- Вэ тоой степии глухооооооооой, - всхлип, - сэхаааааааранииииии меняяяяаааааа, - всхлип.
Свеча на столе озаряла тарелку с мочеными груздями, ковш ключевой воды и крепенькую пузатую бутыль, подозрительно ополовиненную. За столом сидели двое: Михайло Потапыч и безутешный старичок в широкополой соломенной шляпе, пение становилось все душевнее:
- Аа коней сэведиииии….
- Ааргх!
- К отцу- баатюшкееееее, э-пеередаай поклоооооооон э-рОдной маааатушкееееееЭЭЭЭЭргх! – Хрустальные слезинки скользнули по морщинистым щекам и затерялись в седой с прозеленью бороде… - К матушке, Мишенька…. Эвоно как! А хде ж она матушка?.. А про жену, - леший крякнул и махнул рукой, - и разговору нет.
-Урргх, - согласился медведь.
- Нет, ну ты скажи мне, вот отчего так? Всю жисть…, - дед придвинулся ближе, горячо дыша прямо в шерстистую морду, - всю жисть по лесу носись, богатырей всяких там из болота вынимай, а они тебе ни «спасибо», ни «пожалуйста»! Эх, Потапыч! Один… - старик утер рукавом лицо, - один как перст. Вон Яга… Та хорошо устроилась! Ей-то что!
- Уурх?
- А вот то! Живет себе, понимашь, как сыр в масле катается. И везде ей почет! А за что? Чем я-то хуже? – Лешак хмурил кустистые брови и грозно сверкал очами, - ей-то вона как! Завсегда зайдут , да «спасибо, бабушка». А мне?
-Аррргх.
- Эх, Михайло Потапыч, один ты меня поймешь… Ну, еще по маленькой? – сморщенная ладошка пододвинула ковш медведю и потянулась за кружкой, - это вот как Машка твоя! Обманула! – Мохнатьич хлопнул себя по коленям, расплескав содержимое кружки. Баба! Баба и есть. Все они…, - дед мотнул головой, - но богатыри ж оне ж не бабы?!
Внезапно темнота напружинилась и загудела, бутыль издала печальный звон, тоскливый, как клич улетающих журавлей. Леший мигом протрезвел:
- Эвона что…. Нет, Мишенька, ну ты глянь-ко! Ну вот! Опять! Чтоб их! Ты прости, дружочек, но идтить надоть. Службу служить. А к тебе я еще…. На днях. Ну, или ты заходь!
Немного пощипанный филин взмахнул крыльями и полетел в чащу…
Ариэль
Днем и Ночью не сходящий с золотой цепи кот остановился, чтобы почесать когти о кору великого - десяти рук не хватит обхватить - дуба. Кора полетела в разные стороны, кот довольно выгнулся дугой и продолжил свое бесконечное шествие. Вокруг дуба красовалось поле, была ночь, ни одного богатыря в округе и сказки рассказывать было некому, кроме неба за кроной дуба над головой. Кот Котофеичь рассказывал их окрестным мышам полевкам, пугая бедолаг адаптированными ночными историями про сов.
- Жила в нашем царстве сова по имени Ночная Охотница, гроза полей и перелесков...
***
Оставшись в одиночестве, колобок смешался с толпой. Послушал не только глашатая, но и разговоры между почтенными жителями. Узнал, что вор был всего один, невысок ростом, лицом приметен и в плаще. Но вот о том, что именно покрали, в народе ходили противоречивые мнения. Лучшая версия звучала как "украли три десятка лет как отрубленную правую голову Змея Горыныча, украшавшую царские покои". Колобок оценил, но дальше топтаться не стал, пошел домой печь пирожки.
Марьяна на днях собиралась "В лес в гости к бабушке". А к бабушке без пирожков несолидно.
Ясень
Uceus
А в городе было неспокойно, резво стрельцы носились аки наскипидаренные. Непотребства ( с точки зрения простого люда) творили , кому в дом ворвутся, кого просто лицом в пол уложат. Не обделили вниманием и коня.
Ворвались в конюшею, не успевших увернутся студентов да конюхов сноровисто уложили штабелем, нерные пошли стрельцы, очень нервные. И сурово поинтересовались у коня ( коня-то штабелем не уложишь):
-Проишествий нет? Ничего необчного не замечали? И кто таков будете?
Незнакомый был спрашивающий стрелец, из другого града переведенный, его то напарник когда-то сдававший злополучный экзамен аж побледнел маленько.
Комиссару.
И коня подвели быстро и платочком помахали вослед с превеликой радостью, да и дорога ложилась под копыта ровно. да следы вроде бы Ивановы...Да только Ивана Лопухин так и не нашел. Не считать же за Ивана семейку зайцев и выползшего на дорогу ежа ,который ещё и коня злобно обфыркал...
Долго ли коротко блудил он по лесу. да и выблудил наконец. забрел Лопухин к симпатичному такому прудику, пасторальному прямо таки, утки плавают, водичка чистая...и голос откуда-то мерзкий, сварливый:
-Ну че приперся, орясина? Че надо-то?Да ты, ты, понастояли тут!
Ариэль
(С Мастером)

Появившиеся на пустыре стрельцы застали безобидную картину девицы, выгуливающей собаку. Собака была ну вполне себе собакина собака: бегала, лапку поднимала, даже лаяла (Вольг, скрипя зубами, все же выдал лай). Стрельцы опешили, растерянно переглянулись и безбожно потеряли момент начала разговора.
Марьяна подобрала с земли палку и кинула недалеко перед пастью нового знакомца, чтоб тому не пришлось далеко бежать.
- Волк, апорт!.. Здравствуйте, добры молодцы. - обратилась она уже к стрельцам.
- И тебе здравствуй, красна девица. - церемонно ответил тот что постарше, тот, что помоложе ничего не ответил, зато краской залился исправно. - Ничего подозрительного не замечала?
Вольг в свою очередь послушно сгреб пастью палку, чинно сел и, глядя в глаза тому же несчастному до ворота красному стрельцу, палочку пополам и раскусил и ухмыльнулся. Парень из красного быстро белым-то стал.
- Вроде нет, ничего подозрительного. Сова тут летала, мышей охотила, здоровенная такая, но как мы пришли - тихо.
На самом деле Митьке, как звали младшего стрельца, было в данным момент, ой как не сладко. То девица эта в юбке непотребной, то собака её серая страшная скалится да облизывается, то начальник по плечу хлопнет с матерным ободряющим словом. Да так увесисто хлопнет, что ты чуть ли наземь не хлопаешься...
- Нет, сов, мы не ловим, - отеческая улыбка. Сан Саныч, как его прозвали в полку держать себя умел. - разве что та сова в сокровищницу залетела.
- А у вас в сокровищнице водятся мыши? - Марьяна недоверчиво распахнула глаза, глядя на старшего стрельца. - Тогда понятно, любая сова завсегда залетит.
Ясень
Взгляды младшего на ее коленки, девица проигнорировала. Зато не проигнорировал Вольг. Серому очень хотелось чтобы этот тандем из дурня да проницателнього убрался куда подальше. Поэтому он и устроил целую пантомиму. И клыки скалил, и ухмылялся, и взглядом прожигал. Допрожигался.
- Саныч, - тихо прошептал Митька, дергая старшого зарукав, - Собака эта... слишком не собака.
- Что значит, слишком не собака?
- Нууу... - Протянув Митка, круглыми глазами глядя на пса. Пес сразу насторожился, будто и впрямь понимал что-то, да как бы не все.
"Попала... Нет, вечно я во что-нибудь влипну." - подумала Марьяна, но удивленно обернулась к псу.
Вольг так же удивленно ответил, в кристально-невинном взгляде желтых глаз так и читалось: "А чего я-то? сижу, палочку грызу, никого не трогаю."
- Она как будто все понимает... - упрямо гнул своб линию Митька. - Специально так делает...
- Волк, правда, все понимает. - Нашлась Марьяна. - За обиду мне и загрызть может, честное слово.
Вольг с готовностью оскалился, потверждая, что и впрямь может.
- Я в собаках не разбираюсь, - степенно и примирительно отвествовал Сан Саныч. - Возможно, мой младший коллега просто мнителен. Младшего коллегу при тех словах огладили таким взглядом, что умный человек бы уже ветошью прикидывался и отползал. Но мия был упрям.
- У него глаза человеческие!
Марьяна поняла, что пора спасать ситуацию. Нервно оправила юбку, присела на корточки.
- Волк, подойди сюда.
( c Ri)
Ариэль
(с мастером)

Оборотень послушно подошел и сел у ноги, преданно уставившись в глаза. Стрельцы выжидающе молчали.
- Глянь, - взяла Вольга за челюсть Марьяна и повернула собачью голову к свету. - Нормальные глаза. А что на волка похож, так порода такая...
Стрельцы послушно наклонились и посмотрели. Глаза и впрямь были нормальные, желтые, звериные, правда хищные слишком для собаки, но всякие собаки бывают.
- А что за порода-то? - взыграл в Митьке собачник.
- А про кражу то не слышала, девица? - очень вкрадчиво поинтересовался Сан Саныч, прямо медово.
- Ирландский волк. - отвечала Марьяна, почесывая Вольга за ухом. - Слыхала, да кто ж не слыхал, глашатай с утра о награде кричит.
И тут Вольг себя выдал. Точнее выдало тело, без участия разума: он вздрогнул и инстинктивно прижал уши. Так, будто, услышал о чем-то если не страшном, то неприятном.
- Так-так, а может собачка что слышала? Давно она у вас?
Чтоб собаки ее выдавали, с Марьяной впервой приключилось, но вообще она привыкла к тому что "злодейка Судьба опять все испортит".
Вольг дернулся и, неловко обернувшаяся к страшным стрельцам (а стрельцы, можете ей поверить, люди страшные), девица хлопнулась о землю. Как и в достопамятный первый раз, когда она поскользнулась в тридевятом королевстве, Марьяна оборотилась лисицей.
- Да уж который год такое дело! - произнесла лиса-девица то ли о псе, то ли о чем-то еще и дала деру через пустырь.
"Ооп-па" - удивленно подумал Вольг и послушно дунул вслед за лисой, едва ли её не обогнав. Стрельцы так же слаженно (наступив друг другу на ноги, выругавшись, как обычно) помчались за ними.
бабка Гульда
А тем времени в чаще дремучей, в пуще заповедной, в глуши непролазной тоже не было покоя.
С того самого момента и не было, как посреди ночи вздрогнула избушка на курьих ножках, принялась переваливаться с лапы на лапу, затанцевала, словно на горячем железе стояла.
Яга свалилась с печи. Удачно свалилась, ничего не сломала, только бок отшибла. Поднялась на ноги, огляделась мутным взором. Хлопнула в ладоши - сразу зажглась сосновая лучина в ржавом светце.
В этом мерцающем свете Яга оглядела избу.
По дрожащему полу перекатывалось немудреное старухино добро. Мимо проскользила пара валенок, летучьей мышью пропорхнул теплый платок, прогромыхал забытый каким-то добрым молодцем шлем.
От стены отделилось что-то массивное, черное, двинулось на старуху.
- Куды?! - рявкнула Яга на сундук, который вздумал напасть на собственную хозяйку. А затем шустро, как молодая, прыгнула навстречу озверевшей мебели: прямо на крышку!
Почувствовав себя в безопасности (страшнее сундука в избе мебели не водилось), Яга рявкнула:
- Эй, изба, тпррру! Ты чего это, колода трухлявая, расплясалась? Али на село в хоровод собралась? А ну, живо, стань к лесу задом, ко мне передом!
Команда была привычная, насквозь знакомая, исполнять ее избушка привыкла беспрекословно. Но как встанешь передом к хозяйке, которая сидит внутри тебя?
Изба твердо встала на обе ноги. Замерла. Задумалась.
Думать это дубовое сооружение умело долго, основательно, а главное - неподвижно. Что Яге и требовалось...
В окно с распахнувшимися от пляски ставнями влетел громадный черный ворон. Опустился на край стола, прокаркал:
- Пр-робудились др-ревние чар-ры!
- Да уж вижу, - огрызнулась Яга. - Глянь, Кондрат Кондратьич, что моя дура дубовая учудила...
Ворон огляделся. Увиденное не произвело на птицу впечатления. В избе у Яги порядка все равно никогда не было. Ничего особо и не изменилось...
- Гр-рядут дур-рные вр-мена! - вернулся он к животрепещущей теме.
- Еще как грядут! - согласилась старуха. - И еще какие дурные. Надо бы нам, Кондратушка, охранником обзавестись. Взять на службу добра молодца, лихого поединщика... Что думаешь, а?
- Секьюр-рити, - уточнил начитанный ворон, знающий уйму заморских слов.
Uceus
Конь в ответ на все эти вопросы лишь хмыкнул мрачно, а потом к напарнику спрашивающего обратился: «Ну, здравствуй, Егорка. Как нога-то, зажила? Вижу, что зажила, вот и славно... а друг-то твой откель? Иногородний? Оно и видно...» После чего Сивка глянул на свою будущую жертву со всей лошадиной строгостью.
- Кто ж у Вас экзамен-то по верховой езде-то принимал? Что, не было такого? Непорядок! А то бы Вы знали, что спереди к лошади подходить нельзя — укусить может.
«Ай!» - вскрикнул укушенный стрелец.
- И сзади подходить не следует — лягнуть может.
«Ой...» - не только это выдавил теперь еще и ушибленный.
- И справа подходить не след, а то, конь ежели испугается, туда и шарахнется.
- «...» - попытался выдавить придавленный к стене тяжелым конским крупом и безуспешно его с места сдвинуть. Однако Бурка был конем богатырским, а потому вес и гобариты имел соответствующие. Впрочем, калечить он стрельца не собирался, а потому отодвинулся споро. А пока бедолага от стены отлипал да отдышаться пытался, выговаривал ему конь по всей строгости.
- В общем, ежели решишь здесь карьеру делать, то готовься, добрый молодец, на переатестацию. И без экзамена по верховой езде сдать ее тебе будет немыслимо. А по верховой езде здесь обучение я веду - Сивка-Бурка, Вещая Каурка, конь богатырский. И обучаю как богатырей будущих, так и вашего брата, стрельца, то бишь. Эй, Егорка, так как к коню подходить-то правильно?
Егорка, хоть и сдал уже два года как экзамен этот окаянный, да только вновь себя как тогда почувствовал. Покраснел, побледнел, но выдал-таки ответ: «С левой стороны, предварительно окликнув лошадь».
- Ай, молодец, правильно говоришь. По сию пору помнишь, а?
Подойдя к Егору-стрельцу поближе, конь молвил: «Что касаемо вопросов ваших — ночью со стороны дворца грохотало да полыхало. Сила пробудилась старая, всяк волшебная тварь об этом теперь ведает. Что бы не свели из дворца, а вещь эта древняя да могутная. Но к добру ли, ко злу ли она пробудилася, того мне не ведомо».
Torvik
Топать можно долго. Ноги - они не казённые, устали не знают. Левой-правой, ать-два. Ивана таки при дворце, опосля его окончательного при дворе оседания научить пытались маршировать. И дело даже шло, пока сено и солома к рукам были привязаны. Но это пока. А как только их отвязывали, казус наскакивал на казус и казусом догонял. Поначалу вообще рядовой так его замутузил, что Иван от старания чуть иноходцем не стал: руку и ногу одновременно с одного и того же бока поднимать начал. Но, получив пару "лещей", таки в разум вошёл. Не то, чтобы "лещи" увесистыми были, чугунная башка и дуб могла выдержать, а вот насмешки стрельцовских пацанов жгли больнее. Так что через седмицы две на его плюнули, решив, что для охраны выполнения всей этой казуистики передвижения по плацу вроде как и не требуется, а умение громко орать и пускать кулаки в дела по надобности и без - умение природное и оно-то у Ивана в наличии уже есть. Но, что забывает голова, не забывает тело: и вот Ваня всё топал и топал, громко командуя своим теперича босым ногам на воинский лад "ать-два". И командовал бы и по сей день, если бы предательски не уркнуло у него посредине тулова: окаянный живот потребовал подкрепления.
Так как припасов Иваном с собой взято не было (и в самом деле, кто ж знал, что эта тварь от него так долго бегать станет?), Иван решил поразмыслить над тем, что же делать в соответствующей диспозиции. А для этого он уселся прямо тут у обочины возле каменюки здоровенной, на которой отроки местные накарябали Перун знает какие гадости и с громким присвистом произнёс заветное:
- Сивка-Бурка, вещая Каурка, встань передо мной, как лист перед травой!
Сивка всегда знала, что делать в сложных ситуациях и то, что он её не всапомнил сразу было лишь вопросом недоразумения и определённого темпа процессов мышления в отдельно взятой голове Ивана. Да, а что на камне написано, Иван не читал, то ли в силу врождённой неграмотности, то ли оттого, что умного на камнях и заборах, как известно не пишут, а худое и читать не к чему.
Комиссар
Совместно с Мастером


- Эхм... Простите... - Проговорил Лопухин, оглядываясь вокруг в поисках обладателя этого противного голоса, - А с кем, собственно, я разговариваю?
- А ты глаза-то разуй! - так же вьедливо-вредно проговорил голос. Он явственно доносился из пруда. - Я Лужа.
"Лужа" было произнесено с таким непередаваемым чувством собственного превосходства и достоинства , что и рассмеяться впору.
- Значит лужа. - Микола подошел ближе к пруду - Лужа. Извините, если я доставил некоторые... неудобства своим присутствием. Человека одного ищу. Блуждал-блуждал, да вот и вышел сюда... В общем, если кроме брани Вам сказать нечего, то я продолжу свой путь.
Прудик возмутился до всей глубины своей души.
- Да я...да, ко мне за предсказаниями с дальних стран ходят. А тут всякое буль-буль-буль...всякие шастают. - Аж волна всплеснулось, потом лужа вполне миролюбиво предложила, - Ну плати, к-касатик.
Ясень
- Плати? - Возмутился Лопухин - Извольте поинтересоваться, за что?
- За предсказание, - ехидно ответила Лужа, - а что думал, все на свете бесплатно, паачетнейший начальник?
- Предсказание? А ну почему бы и нет... Какова цена?
-А сколько не жалко. Но учти, сколько заплатишь на то и выйдет...
Микола достал мешок, битком набитый золотыми - щедрое царское жалование - и немного призадумался. "Сколько заплатишь, столько и получишь, значит... Маловато будет... А, была не была". Лопухин положил в мешок еще и увесистый перстень, размахнулся и кинул дань в озеро.
- Ваау - восторженно, но не без ехидства протянул пруд. Без ехидства лужа не умела. - Поймай Серого. Не нарушай равновесие. Иван и без тебя обойдется. Ну и бонусом, встретятся тебе на пути девицы-красавицы...А что делать сам разберешься.
- Значит, поймать Серого, не трогать Ивана и быть поосторожнее с девицами. Хмм... Ну хорошо, спасибо. А теперь, разрешите откланяться, дела государственной важности отлагательств не терпят.
- А, ну и февраль тебе в спину, - даже в коей-то мере благодушно попрошался прудик.
( с Комиссаром)
Факел
В эту ночь не спалось и мелкому водному бесу, обитавшему в замшелом колодце Бабы Яги. Сначала вода мелко задрожала, отправив коллекцию статуэток с каминной полки в залихватский танец вокруг кровати. Фарфоровые улитки разлетелись по комнате, словно стайка мотыльков. Одна особенно резвая фигурка, разогнавшись, тюкнула спящего хозяина в вихрастый затылок, и развалилась под возмущенный вопль колодезника.
Нечёса сел на кровати, потирая вихрастую голову, в маленькой перепончатой ладошке оказался осколок статуэтки.
- Ну вот, - уныло констатировал колодезник, - опять чего-то стряслось.
И продолжало стрясаться, судя по подвижности интерьера. Нечёса наскоро поймал всех улиток наволочкой, орудуя ей словно сочком, и для надежности завязал попрыгух двойным узлом. Аккурат тогда вода в колодце угомонилась. Что именно стряслось, малыш не понял, но решил сплавать к тому, кто точно знает.
- Чего-то ты ведро передвинула, - выползая из-под стола, начал колодезник. – Аль уборку затеяла?
Комиссар
"Что. Это. Было?" - Мысленно вопрошал себя Микола, выбравшись обратно на тропинку, еще пребывая в недоумении - "Со мной говорило озеро. Озеро! Дак мало того, что говорило, я еще и жалование утопил! Чудесный день! Не выспался, получил нагоняй, упустил важного свидетеля, а теперь еще и это. Так. Ладно. Успокойся." - Лопухин сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул - "Если к озерцу за советом из других стран едут, как оно и сказало, хоть я о таком и не слыхал никогда, то почему бы и не поверить? Ивана мне уже не догнать. Продолжать погоню - бессмысленно. Это раз. Мне было сказао, поймать Серого. Кто это вообще такой? Сергей? Какой такой Сергей? А может, это намек на цвет волос? Или на что-то еще? В общем, путь у меня один - назад в город, там и решу, что делать дальше"
Едва только Микола вернулся в город, он потребовал отчет от старшин всех поисковых отрядов, заперся у себя в палатах и принялся изучать, что в его отсутствие смогли разузнать стрельцы.
Uceus
Проводил конь богатырский взглядом горестным стрельцов во свояси убравшихся. Что и говорить, застоялся он в конюшнях казенных, добрых молодцев уму-разуму обучая, да над заезжими витязями потешаясь. Эх, Ванюшка... И только вспомнил он о друге своем, как послышалось: «Сивка-Бурка, вещая Каурка...». И далее по тексту. Неужто вспомнил о нем друг старый да ратный?! Заржал тогда Сивка так, что всех оставшихся студиозусов распугал, тряхнул гривою, да с места в карьер пустился. Благо при седле был да при упряжи. Сперва, правда, Бурка — и впрямь вещий конь, приказал конюшим провизии ему в седельные сумы положить. Причем как для себя - торбу с зерном отборным, так и всаднику - хлеба краюху, мяса печеного, рыбы сушеной, да яблок моченых, да еще и водицы ключевой-колодезной. Знал, ученый горьким опытом, что сам Иван с собой разве что лукошко пустое возьмет, да и то под мухоморы. А уж после припустил во весь опор, да так, что ковбой, это видевший, только и смог молвить: «Вот это форсаж!» А углядел бы его какой Соловей-Разбойник, штраф бы ему за превышение скорости выписал всенепременно. Однако таковых коню по счастью не повстречалось.
Зато пробки в стольном граде имелися, да и ворота не споро открывалися, только скачет конь, что земля дрожит, выше леса стоячего, да ниже облака ходячего... Ну, выше не выше, о пробку он одолел быстрее иного, да и ворота перемахнул (ничего, что шлокбаумом зовутся).
И вот уж стоит он перед Иваном, как вкопанный, слова не молвит - отдышаться пытается (да только баянам да сказителям ни к чему это знать).
бабка Гульда
Цитата(Факел @ 20-01-2014, 18:54)
- Чего-то ты ведро передвинула, - выползая из-под стола, начал колодезник. – Аль уборку затеяла?
*

- Уйди, сырость мелкая, не до тебя! - огрызнулась Яга. - Не видишь - старушка в печали!
Но вид забавного водяного, как всегда, малость смягчил старую колдунью.
- Ты, Нечесушка, поосторожнее будь, - сказала она веско. - Неладно вокруг. Пробудилось Древнее Лихо. А ты сам знаешь - как какая заварушка на свете белом, так к нам прутся добры молодцы, лихие разбойнички, царевичи, королевичи и прочий сброд. Чай, не первый год в моем колодце обретаешься, знаешь, чего от этой шатии-братии ждать. Натаскай-ка лучше водицы в колодезный котел. А то как припрется гость непрошеный, как заорет с порога: "Ты, старая карга, меня сперва напои-накорми, в баньке попарь, а потом уж и спрашивай!.." Больно мне нужно его спрашивать... Эх!
Ариэль
Дело шло к вечеру, солнце уже клонилось к закату, а Марьяны ни слуху, ни духу. Колобок даже слегка забеспокоился, что было не в его привычках. Степан напек три горки пирожков с картошкой и аккуратно сложил первую в три корзинки, которые сложил в любимый марьянин черный рюкзак для походов в лес и берет для того же случая не забыл. Сверху на рюкзак сию шапочку положил. Берет тоже был черный, но с рыжим подкладом, чтобы, если заблудишься, вывернуть его наизнанку и тебя было издалека видно. Зверье-туристы любопытные в таком случае обычно быстро появлялись на горизонте и было у кого спросить дорогу...
***
Девица-лиса между тем так припустила, что куда там стрельцам, умному да глупому. Сразу на пустыре поотстали да из виду потеряли, лишь три рыжих хвоста между домов мелькнули. Однако город оказался просто наводнен служивым народом.
"Будто праздник какой, понатыкали стрельцов, ни пробежать, ни проехать!"
Повторных расспросов Марьяне не хотелось и до вечера пришлось прятаться на краю города, да на лесной опушке. Под покровом темноты Марьяна собиралась проникнуть в город, да поутру в лес отправиться, чтоб коленки ее у стрельцов в уме подзабылись...
Torvik
Сивка явился, как всегда неожиданно. Вроде, как не было его и тут раз стоит, глазом косит, а морду такую кривит, будто сто лет тут уже соскучиться успел от делать нечегости. Косит лиловым глазом. Впрочем, Иван тоже Бурку знал не первый день, привычки и нрав его расчухал ещё тогда в первую встречу, интуитивно всё вышло. Способным от рождения трижды объяснять не треба. Так что, со стороны Иван подошёл нужный, потрепал волос гладкий мозолистой от меча рукой и промолвил так задушевно:
- Ну, куда ж я без тебя... Ни поесть, ни выспаться.... Да ещё супостата лови тут. Так что... охолонь чуток... и... Дело делать станем. О! Да тут и хлебушко есть... Ну, спасиб, уважил.
Иван звучно зачавкал, олткусив от краюхи с правого краю. Отчего край правый, он не знал, но правый край завсегда вкуснее левого - это ему даже матушка говорила. А, так как хлеб опосля променажа был вкусней некуда, так это никто и не оспаривал. Так что позавтракал Иван, а заодно и пообедал, дал Сивке отдохнуть, сколько надо было, а уж потом и с речью пристал:
- Куда двинем? Тут, вишь, дороги то раз, два и ещё одна - прямо. Как чуешь, а Сивка, где этот, который?
Bishop
На шестой - только на этой дороге - развилке конь забастовал и отказался идти налево. Здешний дольмен, как и на всех предыдущих перекрестках, был непривычной формы. Должно быть, местные жители отличались ленностью, если ставили всего один валун вместо трех. И - весь исписан забавными завитушками.
Тайдзу читать умел, но не любил. Гораздо охотнее он предавался истинно мужским забавам. Как то - охоте, войне и любви. Хотя втайне полагал, что по сути все три есть одна и та же, различаются лишь детали.
Конь же - не в пример хозяину - любил разобрать манускрипт-другой на досуге, но не со всеми буквами и цифрами был знаком. К тому же манускрипты в степи попадались редко, приходилось довольствоваться чем попало. Потому угольно-черный с серебристо-белой гривой и такого же цвета хвостом конь читал все подряд. Включая и надписи на заборах и время от времени попадающихся на пути валунах. И там, и там письмена были одинаковые и скучные. Впрочем, первые чаще напоминали степную речь. Вот и сейчас кто-то от руки подмалевал сочное местное междометие после "коня потеряешь".
Тропа становилась все уже, бурелом вокруг все непролазнее, чаща – все гуще, но увлеченные спором путники не замечали ничего вокруг, пока не добрались до скромной опушке, на которой – хоть и тесновато ей там было – гарцевала избушка. В небольшом оконце моталась занавеска. Изнутри неслись зычные команды.
Когда строение угомонилось, конь и человек сошлись на том, что хозяйка дома недурственно объезжает свою... свой... свое транспортное средство.
- Ойя! – окликнул Тайдзу то ли избу, то ли владелицу. – Есть кто дома?
Конь фыркнул, намекнув, что последняя фраза явно излишня. Ему наставительно указали, что данные слова – обычная вежливость, раз не знаешь, к кому обращаешься.
Ариэль
(с Мастером)

До окраины леса стрельцы к счастью не хаживали и отсидеться можно было хоть до вечера. Но не век же прятаться. Лиса-девица неохотно хлопнулась оземь и поднялась уже обычной девицей.
- Вот не свезло до чего я приметная. Три хвоста не один. Хоть из города в лес съезжай.
Вольг обернулся тем же способом. Сел, вытянул ноги, глубоко вздохнул:
- А я едва ли не приметнее буду, и что дальше?
Марьяна поправила сапоги, чтоб ладно на ногах сидели, сдула с носа пушинку и, подумав, присела рядом.
- Хвост у тебя один. В любом докладе стрельца начальству ты просто пес, чтоб там тот младший стрелец не выдумывал... Ты мне вот что скажи, добрый молодец, - она не забыла, как Вольга зовут. - Ты стрельцов просто не любишь или прячешься отчего?
- И то и то, - Серый одновременно и зябко и зло передернул плечами. Он очень сильно колебался на тему, говорить или не говорить, но все же они в одной связке, да и авось девица знает, что это за штуку несусветную он позаимствовал. Поэтому он помялся и признался. - Я и есть этот самый вор.
- Который добро царское покрал? - Марьяна удивленно воззрилась. - Ну ты даешь!
Она почему-то не стала укорять Серого, что дескать "Так это из-за тебя давеча голова полночи болела."
- Это экзамен был, - голос Серого сделался тускл и печален, - Кто ж знал, что подстава такая будет...
Вольг уже жалел, что когда-то захотел жить своим умом и ум нашел не самое выгодное занятие.
- Что за экзамен? - девица и не пыталась сделать вид, что ей что-то понятно. Сильно удивилась. - Ну ка рассказывай.
- На звание вора экзамен. - пояснил Вольг. - Ну чтобы стать полноценным вором ученик должен что-то контрольно украсть. Ну вот мне и досталось это...
Он аккуратно, двумя пальцами, вытащил жезл из внутреннего кармана.
- Там правда шкатулку открывать запретили, но я не удержался...
- Не удержался, открыл? - Марьяна наклонилась поглядеть на штуку, что новый знакомец держал в руке. - И устроил тот магический бубум посреди ночи? Сильная вещь, опасная. - оценила она жезл с черепом и отодвинулась. - Черепушка, правда, лишней смотрится. Горел получается твой экзамен... Что теперь делать думаешь?
- Я к Яге думал сходить, - сказал Вольг, - Она наверняка что-то знает. Ну и сделать так, чтобы стража меня не поймала.
Марьяна странно покачала головой, в очередной раз удивляясь и себе самой и всему случившемуся.
- Значит так, Вольг, к бабушке я пойду с тобой. Вот только забежим домой пирожков возьмем. Без пирожков к Яге не пойду, вечно она всех приходящих кормит-поит-да в баньке выпаривает...
бабка Гульда
Когда под окном заслышался оклик, Яга скорчила страшную рожу (ну, еще страшнее, чем ее обычная) и сказала водяному:
- Вот, началось... Говорила я тебе, Нечеса, что гости косяком повалят? А ну, нишкни! Забейся вон за ушат и голоса не подавай. Кто его знает, этого горластого, по нраву ли ему водяные? Еще пришибет и не спросит, как звали...
И обернулась к печке:
- А ты, печь, поскорее пироги пеки! Да не с мышатиной, не Кота Баюна привечать будем. Осталась у нас еще брусника в том жбане, что леший давеча приволок? Вот с нею и пеки...
Старуха выглянула за дверь, оценила молодецкие стати заезжего богатыря - и с почтением вышла на крыльцо:
- Здоров будь, гость дорогой! Каким ветром в наши края занесло? Окажи честь, зайди в избу, отведай нашего угощения...
Не всегда Яга была так приветлива с захожими путниками. Но сейчас еще свеж был в памяти разговор с вороном насчет "секьюр-рити"...
Bishop
Гость оказался невысок - ну, смотря, с кем сравнивать! - ростом, зато в седле держался уверенно. Малахай из карсака, лук с колчаном, юфтевые ичиги из конской кожи, скуластое загорелое лицо. Каким ветром занесло его, степняка, в здешние леса, Тайдзу сам не знал. Получилось как-то случайно...
Хозяйке же на вид было лет триста, но смотрела она зорко, как молодая. Если не обращать внимания на седины, дашь всего лет сто пятьдесят. К сожалению, Тайдзу привык обращать на них внимание, потому был вежлив и спешился.
- Ищу, где переночевать, - сказал он после обмена любезностями.
Солнце висело в небе еще довольно высоко, но Тайдзу привык задумываться о ночлеге заранее.
- А чем моя изба нехороша? - тут же отозвалась хозяйка. - Приму, привечу, пирогами накормлю, на лавке спать уложу. А то, вишь, тучи находят, к ночи дождь соберется.
Старуха повелительно, с прищуром, глянула ввысь - и по кронам тут же ударил ветер, хотя только что погода была ясная, тихая, безветренная.
Чем-то бабка напоминала каменных балбалов, что можно встретить в любой уважающей себя степи. Правда, в правой руке отсутствовала чаша, а в левой кинжал, да и нос был не приплюснутый. Очень даже выдающийся был у хозяйки нос... Тайдзу слышал, что таких, как она, должно называть "баба", что его немного смущало - хоть и грубовата обводами, но перед ним стояла женщина.
Пусть и в возрасте.
- Волки в округе водятся? - деловито спросил степняк.

(с бабкой Гульдой вместе)
бабка Гульда
- В лесу - да не водиться? И волки водятся, и медведи, и рыси. А только ежели ты, касатик, поохотиться задумал, - покосилась Яга на лук с колчаном, - то знай: в здешних краях леший сильный да вредный. Он своих мохнатых слуг охотникам не отдает. Завяжет в узел твою охотничью тропку, будешь по лесу плутать, пока в болото не угодишь. Забудь, сокол залетный, про охоту, погости лучше у меня в избе. Как тебя звать-величать - не ведаю, а меня люди прозвали Ягой.
Старуха не стала уточнять, что пошло то прозвище от слова "ягать" - браниться, ругаться. Так давно ее никто иначе и не называл, что забыла уже колдунья прежнее свое имя.
Но с гостем она была обходительна, обходилась без ругани - как и со всяким кто был Яге зачем-то нужен или попросту мог надавать по шее.
Степняк кивнул, расседлал коня, хлопнул его ладонью по крупу.
- Слышал? Волки есть, медведи есть, рыси тоже есть. Так что - не нарывайся.
Он мог только надеяться, что вредная животина не вздумает поспорить с тем самым лешим.
- Мое имя - Тайдзу, - объявил он, кланяясь.
- И добро пожаловать, Тайдзу-батыр! - поклонилась старуха, которая успела оценить степной выговор и раскосые глаза гостя. - За коня не тревожься, будет ему и корм, и пойло. А дикий зверь в дом не войдет. Лесное зверье боится лешего, а леший боится меня.
И первой юркнула в дом, чтобы проверить, все ли там в порядке.
А там и впрямь был порядок, по обычным временам просто немыслимый. Свирепый сундук смирно стоял в углу и не угрожал никого перекусить тяжелой крышкой, барахло робко забилось в чулан, веник успел пробежаться по избе и загнать сор за печь. А умный и расторопный ворон Кондрат успел вытащить из сундука скатерть-самобранку.
Собственно, на скатерть Яга и рассчитывала в деле угощения гостя. Приказ насчет пирогов был отдан только для того, чтоб печь не разбаловалась, от рук не отбилась. И сейчас от печи пахло так аппетитно, что Яга едва не забыла правила вежливости и не пошла таскать пироги.
Но все-таки не забылась. Одним движением расстелила расшитую скатерть на стол, сказала, как положено:
- Ну-ка, скатерть-самобранка, дай нем поесть-попить, угости на славу!
И добавила тихой скороговоркой:
- А вздумаешь спорить да кочевряжиться - полы тобою вымою!
Скатерть оценила угрозу и отложила свои капризы до более удобного случая.
А тут и гость вошел.
Он еще на пороге был - а скатерть уже оценила его внешность и расстаралась, выдала соответствующее угощение.
Был на столе боодог - козлятина, запеченная прямо в козлиной шкуре вместе с головками дикого лука. Был махан - большие куски вареной конины. Был кумыс, был айран, был каймак из уваренных молочных пенок. И конечно же, был чай - да не такой, который хлебает из блюдечка боярыня в тереме или купчиха в горенке. Настоящий, степной, вареный в котле из зеленого чая, молока, курдючного сала, соли...
Пироги на таком столе выглядели странно, но Яга решила, что гость не откажется и местной стряпни попробовать.
Bishop
Тайдзу всему отдал должное – ел и нахваливал, нахваливал и ел. И не спешил смести все, хотя голоден был преизрядно, а вел беседу с хозяйкой. А порой даже со скатертью, когда та, засмущавшись похвалой, налилась румянцем с уголка. Пироги с ягодой тоже пришлись по вкусу.
- А что, эньен... – Тайдзу вытер пальцы, чувствуя себя наполненным доверху бурдюком, – ...как мне тебя отблагодарить?
- Да разве ж за хлеб-соль благодарят? - откликнулась Яга. - Ты вон сюда пришел - уже порадовал, а то остальные боятся. Твердят: мол Яга - колдунья, Яга - ведьма лесная... А я старая женщина, я сама много кого боюсь...
Тут старуха лукавила. Не так уж она обычно радовалась гостям, иначе не жила бы в глухомани. Да и мало кого она боялась. Но страх - это одно, а осторожность - другое.
- А ты, Тайдзу-батыр, куда путь держишь?
От изобильной еды степняк разомлел. Знал ведь, что лучше держать в незнакомых домах ухо востро, но от привычки – есть, пока есть, что есть, а то потом можно и на пару-тройку дней пояс затянуть потуже, - не отказался.
- Да особо-то никуда. Куда глаза глядят, туда и еду.
Глаза куда-то глядели у коня, сам Тайдзу дремал, покачиваясь в седле. Еще раз... два... пальцев на обоих руках не хватило... дня назад он если и не знал, куда направлялся, то знал, что попадет туда, куда и все их воинство собралось, непременно.
- Вот... а потом небеса стали белые, загремели. Все попадали. А когда поднялся – никого вокруг, только конь меня не бросил. Странные дела.
- Странные, - согласилась старуха. - Так ты, касатик, в чужих краях очутился? И сам не знаешь, куда путь держишь? Ну, так тебе прямая дорога - на службу к тому, к то посильнее да побогаче. К царю, али боярину, аль воеводе... а можно к колдуну. К колдунье тоже хорошо. Они щедро платят.
- Щедро – это хорошо...
Тайдзу потянулся. После долгой дороги и сытного угощения клонило в сон. В словах хозяйки был смысл, но к царю или там к местному ву-дану на поклонение не хотелось. Степняк – не без оснований – полагал, что встретится там с некоторыми старыми, пусть и не очень хорошими знакомыми.
- К колдуну – это интересно. Скажи, эньен, а ты, случаем, не одна из них? Живешь в лесу, дом у тебя... хороший дом, быстро, наверное, бегает. Ветер тебя слушается опять же...
бабка Гульда
(Яга и Тайдзу)

- Я - не одна из них, - с достоинством ответила Яга. - Таких, как я, больше нету. Свистну - деревья долу клонятся. Слово тайное скажу - мертвецы из гробов встают. Леший, грозный лесной хозяин, подарки мне носит. Водяной, владыка озер и рек, старается мне не перечить. Вижу клады сквозь землю, вижу птицу за облаками, вижу рыбу на дне морском. Много секретов знаю, много зла сделать могу. А все ж не всегда моя сила мне защитой бывает. Порой я бессильна против обычного меча. Или против стрелы. Не по силам мне тягаться с крепкой рукой. Пока заклятье плести начну - как раз и башку мне снести успеют. Заклятья - они длинные, они времени требуют...
К концу ее речи простодушный Тайдзу окончательно пришел к выводу – небесный волк хоть и пошутил сначала недобро, зато теперь сам привел его в удачное место.
- Скажи, эньен, будешь кормить, если поступлю к тебе на службу?
Он окинул раскосым оком стол, что все еще ломился от яств, сыто икнул.
- Столько каждый день – не надо. И меньшим обойдусь. Много еды – тоже вредно.
- Кормить буду, - согласилась Яга. - Мне храбрый воин нужен. Чует мое сердце, что повалят скоро к моей избе гости незваные... А только не побоишься ли, молодец, у меня служить? Моим именем люди детей пугают, страшные сказки про меня сказывают...
- Страшные сказки я люблю! – Тайдзу шлепнул ладонью по колену. – Особенно на ночь! Кто же ложится спать без пугалок и страшных рассказов?! Хорошо, эньен, договорились! Буду тебе служить.
Дело было сделано, но Яра решила посильнее затянуть аркан. А то вдруг откормится молодец на дармовых харчах, заскучает да прочь пойдет.
- А коль прослужишь у меня верой и правдой год и один день, - веско произнесла старуха, - награжу тебя. Награду сам выберешь. Захочешь живой воды получить, чтоб сто лет старости не знать, - будет тебе живая вода. Захочешь в жены раскрасавицу-девицу - сманю ее для тебя хоть из царского терема. А захочешь злата-серебра - укажу, где клад зарыт, и научу, как взять, чтоб себя не загубить. Не спеши выбирать, у тебя еще год со днем впереди.
Тайдзу крепко задумался. В процессе размышления он время от времени клевал носом, а один раз даже начал негромко, зато с присвистом, похрапывать. Но вдруг поднял голову, огляделся – в окно со двора заглядывал конь, проверял, не попал ли хозяин в очередную переделку.
- Договорились!
Степняк помолчал.
- А помыться-то у тебя есть где?
- Да как же без баньки-то! - всплеснула старуха руками. - Эй, Нечеса! Натаскай-ка воды, истопим баню для Тайдзу-батыра!
Комиссар
С отчетами Микола закончил ближе к вечеру. Из всей этой бумажной волокиты практический интерес представляли лишь несколько рапортов - о состоянии дел во дворце да в конюшне. Однако к одному отчету Лопухин возвращался несколько раз, внимательно его перечитывая.
"Девка с собакой породы ирландский волк. Сбежала, обернувшись лисой. Да с тремя хвостами... Лиса. С собакой. Породы ирландский волк. Волк. Значит серый. Серый?" - Лопухин отвел глаза от листа и невольно вспомнил озеро - "Бред. Да, девка. Да, серый. Хотя все сходится... Быть может, меня именно об этом предупреждало озеро?"
Микола отложил отчет и подозвал адъютанта.
- Подать сюда этих двух - Он указал на лист бумаги - Да поживее.
И действительно, молодой помощник исполнил все по первому разряду, и стрельцы в скором времени предстали перед Лопухиным.
- Составьте подробное описание этих двух. - Обратился к ним Микола - Объявить их в розыск. Разошлите гонцов с этой вестью в ближайшие города. На данный момент, они - наша первостепенная цель.
- Есть! - Бодро ответили стрельцы и покинули обитель Миколы
Факел
- Дык, давно уже сделано всё. Воды натаскал, а банька, банька сама истопилась с перепугу видно, - немедля отозвался колодезник, показываясь из-за ушата. Ради гостя малыш принарядился, натянул желтые сапожки и пригладил непослушные вихры. Точнее попытался пригладить, у вечно растрёпанной шевелюры малыша был норов поупрямее иного жеребца.
- Осталось только веники запарить, ты какой больше любишь? – напрямик спросил Нечёса у степняка, ухватив со стола пирог. – Березовый аль дубовый? Есть ещё, как его, можжевеловый, для сильных духом.
Малыш широко улыбнулся и потянулся за вторым пирогом.
Ариэль
(С мастером)

Стрельцы должно быть засобирались на ужин, во всяком случае патрулей на окраине града столичного стало поменьше. С лесной опушки было неплохо видно обыденную городскую суету.
- Пора выдвигаться, глядишь - пронесет недобрая. Как считаешь, оборачиваться будем или девица с молодцем из лесу выходящие подозрения не вызовут? Жезл свой магический только не вырони. - Марьяна выглядела очень серьезной, но будто усмехнулась.
- Не выроню, - усмехнулся Вольг, - К тебе, значит? Хотя можно и разделится, очень уж не внушают радости объявления о розыске.
- Не внушают. - Марьяна чуть нахмурилась и кивнула. - Порознь оно конечно легче будет. До утра где-то отсидишься? Имей ввиду, я к Яге все-равно пойду...
- Зверем если только, - Серый задумался, - или дернуть в лес, в лесу не найдут.
- Пошли лучше ко мне. Переночуем, да пойдем... Да, колобка не стесняйся, он даром, что хлеб, а нормальный парень. - Марьяна прикрыла глаза ладонью, глянув на заходящее солнце из-под руки.
- Да я не против. -кивнул вор-неудачник, - Мне то уже жить негде. Можно и вместе даже. Только ещё раз следы запутать. Мало ли.
- Ну да, домой тебе возвращаться не след... Поясни про следы? А то я что-то малость отупела. Разве мы мало днем кружили-колесили?
- Да не мало, - Вольг досадливо тряхнул волосами, была у него такая привычка, - просто на всякий случай. Хотя - прорвемся.
- Еще раз запутать, значит еще раз запутать. - Как ни неохота Марьяне было еще раз оборачиваться, а пришлось опять хлопаться грудью оземь. С земли на лапы встала уже рыжая треххвостая лисица. Досадливо дернула ухом и брезгливо потрогала лапой травинку. Вольгу могло показаться, что так же дергала ухом она не один раз за то время, что была днем девицей... - Запутаем.
Ясень
Волк оборачиваться не стал - надоело ему это, да и человечьим голосом зверем он молвить не мог.
- Ты погоди оборачиваться. Так даже интереснее. - лиса опять зачем-то потрогала траву лапой, покосилась на Вольга и потрусила в сторону города, поясняя на ходу. - Я тебя к своему дому проведу, издали его покажу, а затем сама следы запутаю.
Вольг лениво пошел следом, натянув на голову капюшон и оглядываясь по сторонам. Лиса старалась от Вольга не отставать.
- Горазд ты споро ходить. А у меня лапки короткие, да четыре штуки, пока ими переступишь, устанешь. Хорошо хоть в хвостах не путаюсь. Да и то невелика наука - всего три, не семь, не девять... с тремя-то хвостами особых проблем нет.
Лиса всю дорогу о чем-то лопотала, да ни одного ответа так и не услышала. Наконец она показала Вольгу свой дом: "Смотри, вот этот зеленый с черепичной крышей." Да побежала опять следы путать. К глубокой ночи умаялась да домой вернулась.
Оборотень Вольг с колобком Степаном уже глядишь и познакомиться и все текущие дела обсудить успели.
(с Ри)
Uceus
Много всадников на Сивку-Бурку саживалось. И богатыри бывали, и стрельцы и молодцы заезжие, но не было ни в ком из них той теплоты душевной, как в Иване, того понятия о лошадях. Даром, что дураком звали, может разумом был не силен, зато прочувствовать мог, распознать. И это Сивке нравилось, как и нехитрое приветствие и обращение простое да душевное, да ласка человечья. Нет, русский человек широк душой!
Отдышавшись да дождавшись пока перекусит Иван тем, что привезено, конь огляделся. Эх, знакомый камешек. Их понатыкано сейчас на каждом перекрестке. Помимо предложений о продаже яблок молодильных со скидкой да по акции (купишь три — второе бесплатно выйдет), объявлений срамных и не очень, были надписи пользительные — указующие. Ну, тут у нас вариант классический, как вчитался Сивка.
«Налево пойдешь — коня потеряешь... Хм, потерять меня мудрено будет... Опять чей Змей Горыныч засел на той дороге со своей идеей о диете конской. Овес ему что ли присоветовать? А может конокрады затаились, да только им меня удержать все равно что ветер в шапке».
«Направо пойдешь — жизнь потеряешь. Нет уж Иван, я тебя терять не хочу, как и теряться. Огонь и воду мы с тобой прошли и до царевны прыгали — жаль зря».
«Прямо пойдешь - ... эх, понарисовали-понаклеили всего,» - конь заворчал, содрав зубами бересту, где было писано «Даю справки и информацию полезную. Прямо по дороге, второй поворот направо, спросить у Дуба с цепью. Ученый К.»
- А это любопытно, кто у нас в лесу такой ученый. Может он подскажет? Кстати, Вань, а кого хоть ищем? И пошто?
Ариэль
Когда в середине дня дуб подобно боярину подбирающему полу шубы, да держащегося второй рукой за шапку неловко переступил на месте, ученый кот остановился на особо прочном звене золотой цепи и вопросил:
- Шо, опять?!
Памятные пляски дуба позапрошлой ночью, когда дерево выкопало свои корни, спасаясь от чудес с небес, и мигрировало аж на окраину степи (а случилось это аккурат в то время, когда Вольг махал жезлом Кощей в сокровищнице царской) заставили кота-котофеича принять дополнительные меры предосторожности.
- Какому дурню доверили кощееву побрякушку?! - риторически вопросил пространство кот и сам заместо окрестного пространства ответил. - Дурню непростому, дурню серому, волком становящемуся, а вовсе не злодею записному аль колдунье вещей... Впрочем простым служащим от этого не легче.
Вольг как раз вынул жезл, показать его Марьяне. Махать, да просеки в лесу устраивать впрочем не стал. Но наученный горьким опытом дуб, а любая магия Кощея отзывалась на нем крайне болезненно (Серый же вполне мог начать жезлом отмахиваться, кабы стрельцы одолели), сделал пару шагов в сторону. Огонь с небес не сошел, а через минуту все успокоилось.
- Что бы тебе такого рассказать, чтоб не так нервничал? - с сомнением поглядел Ученый на землю свою обетованную, дуб столетний то есть. - А вот что расскажу. Не так давно, как сказка сказывается, последовала Яга веяниям новомодным, да завела себе хранителя. Хранителя из числа степняков - батыров...
бабка Гульда
А тем временем в избушке Яги...

Не дожидаясь, когда гость ответит Нечесе, Яга вышла за порог.
Гостя, конечно, можно было и на лавке положить. Но Тайдзу гостем уже не был. А стало быть, надо было устроить его прочно, надолго и всерьез.
- Еще чего! - бормотала себе под нос старуха. - Еще будем в избушке вдвоем ютиться! Там и мне-то одной место мало! На печи лежу, так нос в потолок врос!
Спустившись по крутым ступенькам с высокого крыльца, Яга задумчиво обошла двор.
Конь Тайдзу коротко и тревожно заржал.
- Цыц, падаль на копытах, - рассеянно сказала старая колдунья, думая о своем. Подошла к стоящей поодаль березе, сорвала листок. Тот сразу пожелтел и высох в пальцах Яги.
Колдунья высоко подбросила лист и заговорила:
- Как ни летай, как ни кружи, а падать придется. Не падай на царский двор, не падай на боярский двор - падай на мое подворье. А где упадешь - там пусть встанет хоромина!
И тут же брови Яги изумленно поднялись вверх: не того она ждала от своего заклятья, не такую "хоромину" представляла она себе.
Неподалеку от бани встала большая, просторная юрта из белого войлока. Боковые кошмы были чуть приподняты, показывая богатое убранство степного жилища: постель, деревянный шкафчик с фарфоровыми дорогими пиалами, развешанные по мягким прочным стенам оружие и конскую упряжь. И гордо возвышался символ достатка и благополучия - ступа для взбивания кумыса.
Любой степняк при взгляде на это ладное, просторное жилище зацокал бы языком:
"Ай, хороша юрта! Ай, ханские войлоки! Ни дождь, ни снег, ни ветер их не возьмет! Вот только узор странный... не наш узор..."
И действительно - там, где любую обычную юрту украшает узор из красиво изогнутых цветных полос, здесь свивались по стенам змеи и скалились драконьи морды.
И еще одну странность приметил бы степняк: любая юрта всегда ставится входом на юг. А эта стояла входом к западу - туда, куда садилось солнце и где находилась страна мертвых...
- Ну и ладно, - сказала Яга негромко. - Чай, в такой избе ему привычнее будет...
Ариэль
(С мастером)

Колобка дома не было. Ближе к вечеру он настолько встревожился, что ушел пить чай в чайную - лучшее лекарство от нервов много-много чашек ароматного чая. А там, глядишь, и потеря обнаружится. Так что Марьяна направила Вольга в пустой дом, она сама правда о том не знала, но возможность предусмотрела.
- Если колобка нет не стесняйся, ну там печь затопи, да поужинай... - говорила рыжая в числе прочего, пока вела Вольга к своему дому.
На болтовню и наставление Лисы парень только кивал, как болванчик. "угу" да, "ага". Ну а в дом чужой смело зашел, редко ему последнее время в дома доводилось заходить, комнатку на чердаке можно не считать. Домишко у Марьяны был двухэтажный, на первом этаже располагались гостиная с лестницей наверх, кухня и пара кладовок, на втором - две спальни да маленькая комната с цветами между ними.
Вольг немного постоял, осматриваясь, поднялся на второй этаж. Правда в дверь в комнаты не открывал. В целом домик лисы ему понравился, как и сама лиса. А на кухне порядком оголодавшего на нервной почве оборотня ждала еда, каковой он и занялся. А налопавшись от пуза и уснул, прямо так, на столе.
Лиса пришла первой, запутала следы да пришла - оборотень к тому времени успел крепко уснуть.
- Ох, ну и дела. - оценила Марьяна с порога. - Степы нет, гость дрыхнет.
Глянула печку, подкинула пару поленьев. Тоже прошла на кухню да налила себе чаю.
Ясень
Выпив чаю, девица почувствовала себя не такой упыхавшейся - оценила собранный рюкзак, приготовленную одежду. Заодно оценила крепость сна Вольга, парень дрых без задних ног. Войди сейчас в дом легион стрельцов и ухом бы не повел...
***
Наутро Вольг обнаружил, что его перенесли спать на диванчик и заботливо укрыли пледом. Марьяна уже была на кухне, колобок спал. Юбка на лисе поутру была подлиннее вчерашней, нынешняя слегка закрывала коленки и цвета была желтых листьев, в тон легкой куртке. На голове был черный берет, заплетенная коса спускалась до пояса рыжей кисточкой.
Марьяна пила чай.
- Доброго утра, добрый молодец. - поприветствовала она проснувшегося Вольга.
- Доброго, - согласно зевнул выползший из спальни оборотень, медленно размышляя о том как это, засыпал на столе, а проснулся в кровати, - Ты сама меня тащила? Ты же девушка! Вы не должны таскать тяжести!
- Колобок перенес, - успокоила Вольга Марьяна, на самом деле соврала ибо помогала тащить. Улыбнулась. - Рюкзак с пирожками чай нести в лес не запретишь? А то гляди, двумя нагружу.
Второй рюкзак уже ждал оборотня. Колобок поделился своим здоровенным монстром рюкзачного производства и тоже набил его пирожками.
Вольг уже думал попросить второй, но поднял первый и передумал. Марьяна кивнула. - Садись чаи гонять.
- А ты то зачем к Яге стремишься, - спросил Вольг, послушно выгоняя чай в себя, - Или секрет?
- Погадать кумушки присоветовали. И нагадали, дескать появится в твоей жизни парень расписной, всю жизнь перевернет. А оно мне надо? Мне пока своих забот-хлопот хватает. Так что решила к Яге сходить - совета спросить... про пирожки я сама придумала, неудобно с пустыми руками. Впрочем, колобок немного перестарался... - покосилась Марьяна на рюкзаки.
Вольг задумчиво взял двумя пальцами одну свою прядь, повертел перед глазами. Один волосок серый, второй рыжий, третий черный, потом повторить... явно не одноцветный.
- Кажется, уже появился, - вздох, - Я.
- Ну тебе до переворачивания моей жизни вверх дном еще стараться надо. - Расхохоталась лиса. Так что не бери в голову!
- Нет вопросов, - он встряхнул гривой, - Но расписной же... А куда Яге столько пирожков?
- Расписной... - покачала головой Марьяна, иначе глянув на парня. Кажется, ей и не приходило в голову, что парень может найтись так скоро. - Пирожки не простые. Волшебным хлебом колобком испеченные. Каждый в умелых руках караваем стать может али еще чем. Это мы их почем зря трескаем. - лиса опять засмеялась и подала пример обыденного потребления названного продукта.
- А не обыденно как, - Вольг смотрел на пирожок, как лиса на него самого, то есть иначе. - а куском мяса он стать не может?
- Может. - Марьяна подобралась, положила один пирожок перед собой, ненадолго задумалась и хитро провела над ним рукой.
-Ооп, - волк удивленно уставился на получившийся поверх стола кусок говядины, но почему то с крыльями. - Вам быка крылышко или ножку?
- Тебе повезло. Обычно у меня живая тварь выходит. - покосилась на чудо Марьяна. - Да нет, мне пирожков хватает. Ещь, да давай в дорогу собираться...
(с Ри)
Фенек
Русский лес не имел ничего общего ни с вычищенным, лишённым бурелома лесом Голландии, где каждая веточка, каждая шишка подбиралась крестьянами и шла в печь на растопку; ни с жаркими, влажными джунглями Нового Света, где лианы оплетали шею, корни лезли под ноги, а едва ли не за каждым листом таилась ядовитая гадина, готовая ужалить неосторожного путешественника. Баюн остановился, поставил на землю дорожный сундук, скинул мешок и уселся на задницу.
- Чуешь? - по-русски обратился он к своей спутнице, стягивая с лап ботфорты. - Тут даже запах другой... Домом пахнет, - кот с наслаждением втянул ноздрями аромат летнего леса. Наткнувшись на непонимающую улыбку девушки, он махнул лапой и пробурчал:
- Э, да что с тебя взять... Европа - ты и есть Европа неумытая. Учишь тебя русской речи, учишь, а толку... Домом, говорю, пахнет, - перешёл Баюн на голландский, связывая сапоги ремешком и вешая на шею. Смотрелся он забавно - двухметровый рыжий котище, одетый в чёрное с серебром по последней испанской моде, с шпагой на поясе, и с висящими на шее сапогами. Но ему до этого дела не было - Баюн, он же дон Гато Гранде дель Норде де Русия де Чак-Мооль, капитан армии Его Испанского Величества короля Филлипа, вернулся домой, после десяти лет странствий.
- Ну, кому домом, а кому и кое-чем другим, - ответила его спутница, тщательно очищая сапожок о траву, щедро разросшуюся вдоль лесной тропинки и попутно отрывая от подола прицепившийся репейник. - Напомни мне, почему ты решил покинуть столь гостеприимное место и отправиться искать сомнительное счастье за тридевять земель? - в голосе Каролины явно слышалась изрядная доля так присущего ей сарказма. - Сколько дней уже идем, а картина все так же. Такое чувство, что вся эта страна - один большой лес.
С этими словами она огляделась по сторонам, обнаружила чуть в стороне поваленное дерево и подойдя, уселась на него с явным намерением не продолжать путь дальше.
- Когда там обед? Я умираю с голоду, - бесцеремонно объявила Баюну Шапка.
- Не то что ваши болотца и каналы, - парировал кот, вскидывая ношу на плечо. - Потерпи, немного осталось. Вон, видишь - дуб здоровенный виден? Там бабушкина избушка. Придём, и уже нормально поедим. Эх, как я по щам соскучился... со сметаной, - он мечтательно зажмурился. - Эх, в детстве, бывало, захомячишь крынку, а потом от бабушки на дуб - бегом! - при воспоминании об ухвате, коим бабушка Яга щедро потчевала воришку за покражу сметаны, у Баюна зачесалась спина под камзолом. Кот расстегнул воротник, сдвинул шляпу на затылок и, насвистывая "Этот идол - дон Дублон", двинулся дальше.
- Не засиживайся, - бросил он спутнице. - Тут леший серьёзный, незнакомцев не жалует, враз в чащобу заведёт. Бегай потом, ищи тебя...
- Кто еще кого заведет, - огрызнулась Каролина, не собираясь никуда двигаться с места. - Ты еще час назад говорил, что почти пришли. Я устала и хочу есть. И вообще, с чего ты взял, что бабуля твоя обрадуется твоему возвращению? - спросила она, явно вспоминая собственную родственницу и их последнюю не очень миролюбивую встречу. - Может, она уже и позабыла, как там тебя звать-величать.
- Кто, бабушка? - Баюн удивился настолько, что едва не уронил свой сундук. Надо сказать, что сундук этот был подстать своему хозяину - величиной с амбарный ларь для муки, с массивными бронзовыми петлями и составленным из самоцветов изображением Чак-Мооля на крышке. Правда, не в меру прагматичная Каролина окрестила его "дикарской мазнёй" и постоянно предлагала выковырять камни и продать, но Баюн наотрез отказывался это делать.
- Бабушка, - наставительно продолжал разговор кот, - помнит всё. Она даже имя няньки князя Александра помнит, хоть уже почти четыре сотни годков минуло.
В этот момент, хрустя валежником, на тропинку выбрался огромный лось, укоризненно посмотрел на путешественников своими бархатными глазами, всхрапнул, и вновь исчез среди деревьев.
"Этим они очень похожи с моей старушенцией", - невольно подумалось Шапочке, и она почувствовала, как настроение сразу из нудно-ворчливого плавно перетекло в откровенно дурное. С тех пор, как год назад Баюн отбил ее в лесу от головорезов-охотников, посланных бабулей в погоню за нерадивой внучкой, до нее то и дело доходили слухи, что старая карга не успокоилась и удвоила награду за ее поимку, а равно и пыл ее преследователей. Что, в сущности, пресекало зарождавшиеся было в голове девушки мысли покинуть ставшее уже привычным общество кота и пуститься в "свободное плаванье". Кроме того, сбежать и нарушить слово ощутимо мешал тот факт, что в цепких кошачьих лапах, а если быть точнее - где-то в недрах необъятного сундука - все еще лежала та самая нехитрая вещица, без которой она никак не могла продолжить путь. И как ни пыталась Красная Шапочка за все эти месяцы вернуть свою утраченную собственность, получить доступ к этому "святилищу", на которое Баюн разве что не молился, так и не смогла.
- Значит, кормить не будут, - мрачно резюмировала она, с неохотой поднимаясь на ноги. Покосилась без энтузиазма на появившегося было из лесу лося, вздохнула и несвойственным смирением произнесла: - Ладно, пошли.
Кот шёл, не чувствуя усталости, слушая, как с каждым шагом, приближающим его к дому, все сильнее и сильнее колотится сердце. Вот поваленная ель, на которой он, Волчонок и Мишка (сейчас, наверное, уже Серый волк и Михайло Потапыч) делили лакомства, с риском утянутые из-под носа у старших. Вот пень, на котором любил греться старый заяц Степан - знаток множества смешных историй, весельчак и песенник. А вот и заветный поворот... Кот остановился, чувствуя, как ошалевшим зайцем колотится в груди сердце.
- Стой... - враз осипшим голосом сказал он. - Обуюсь...
Лапы, верой и правдой служившие своему хозяину во всех жизненных перипитиях, на этот раз словно взбесились. Баюн никак не мог сначала развязать ремешок, затем - натянуть сапоги, затем чуть не оторвал пуговицы, застёгивая воротник, а потом еле встал, держась за древесный ствол. "Да что со мной?" - подумал он. Никогда ещё с ним такого не было - ни в ночных атаках на города инков; ни когда он стоял в строю мушкетёров, целясь в накатывающуюся стальную волну французских жандармов; ни в жарких, скоротечных схватках на скользких от крови палубах кораблей, а тут - поди ж ты...
Шапочка, все это время наблюдавшая за ним сквозь прищур зеленых глаз, все никак не могла взять в толк, что вдруг изменилось, но чувствовала, что с котом творится что-то не то. Известный ей весельчак и балагур вдруг как-то подозрительно притих, что не могло не настораживать. А поскольку сама Каролина не страдала таким чувством, как ностальгия по родному дому, то и разобрать, что творилось в душе у Баюна, который столь долгий срок не был дома, она не могла. И потому не мудрствуя лукаво списала все на то, что, возможно, была не далека от истины, и рыжий не был так уж уверен, что бабуля про него не забыла.
Мысль о том, что вместо теплого приема и сытной похлебки кота может встретить лохматый веник под пушистый зад, так развеселила девчонку, что теперь она уже с нетерпением ждала, когда среди ветвей наконец покажется долгожданная избушка.
- Ну что ты там застрял? - поторопила она Баюна. - Я не собираюсь ночевать в этой грязи. Давай, пошли уже, стемнеет скоро, - и бодро двинулась вперед по тропинке.
Шаг, ещё шаг... Вот деревья расступились, выпуская путников на лесную поляну, в центре которой стояла избушка на курьих ножках, рядом с ней - колодец, водой из которого бабушка каждое утро окатывала Баюна-младшего... а вот войлочное строение и пасущийся рядом конь раньше тут не наблюдались.
"Юрта", - вспомнил Баюн название диковинной палатки, очень похожей на круглую африканскую хижину. Правда, юрта была гораздо опрятнее негритянских жилищ, и не воняла коровьим навозом, который чернокожие смешивали с глиной, а потом обмазывали свои дома. Беленькая, аккуратная, с орнаментом из змей и голов диковинных зверей, она прямо-таки притягивала взгляд. А ещё Баюн вспомнил, что в юртах жили кочевники-монголы, три сотни лет взимавшие дань с Руси.
"- Никак опять поганые повадились?" - напрягся кот, с досадой вспомнив, что мушкет и пистоли лежат в сундуке, под одеждой. Но в следующую секунду все мысли о нашествии словно выдуло из бедовой кошачьей головушки - рядом с юртой стояла Яга и задумчиво оглядывала войлочное строение взглядом скульптора.
- Бабушка, - прошептал кот, роняя сундук и заплечный мешок на землю. Стянув с головы широкополую шляпу с перьями, Баюн подошёл к Яге, и, наклонив лобастую башку, выдавил:
- Здравствуй, бабушка. Вот... я вернулся...
Остановившаяся чуть позади Красная Шапочка созерцала открывшуюся перед ней картину с неподдельным изумлением. В отличие от своего спутника она не имела счастья (или несчастья - это уж кому как повезет) быть знакомой с исконным жилищем кочевых народов, а потому воззрилась на чудо-строение с удивлением и изрядной долей опаски.
И только вдоволь наглядевшись, перевела наконец взгляд на стоящую перед непонятным строением крепкую старушку, которую и принялась беззастенчиво разглядывать, точно выставочный экспонат. Когда же наконец в поле ее зрения попала чудо-изба, она и вовсе вцепилась в кошачью лапу и принялась тыкать в сторону оной пальцем, попутно вопрошая:
- Это что за невидаль такая?

(совместно с сержантом Ботари)
бабка Гульда
Яга прищурилась на новых незваных гостей.
Хотела было завести привычную речь: мол чую, человечьим духом пахнет... но осеклась.
Потому что человечьим духом именно не пахло.
Пахло кошатиной.
Яга скользнула беглым взглядом по белокожей, зеленоглазой красотке, перевела взгляд на стоящего на задних лапах гигантского котищу в заморских доспехах...
И у старухи едва не подкосились ноги.
У многих злодеев есть в их черных сердцах хотя бы крохотный уголок для чего-то родного и любимого. У старой колдуньи такой уголок был прочно занят крохотным пушистым комочком, которого деревенские мальчишки зашвырнули в реку, а Водяной потехи ради вытащил и подбросил Яге на порог.
Дурак он, этот Водяной, и шутки у него дурацкие...
Жила Яга себе спокойно, ни о ком не тужила, а мурлычащий мерзавец сумел своими когтишками процарапать ее железную броню, защищавшую от всех забот. И древняя ведьма, которой нипочем было человечину жрать, начала беспокоиться: ах, Баюн опять из дому удрал, не съели бы маленького волки... ах, Баюн опять на сосну влез, на сорвался бы малыш... Хотя умом и понимала, что кошки с веток не падают и что "малыш" у нее на глазах вымахал в страшилище покрупнее вожака волчьей стаи. Тут уж не обошлось без колдовства, расстаралась Яга: мол, подрастай, котеночек, чтоб тебя злые звери не обижали. Она же, Яга, научила своего воспитанника мурлыканьем усыплять врагов.
Позже, когда Баюн подался в чужие земли на поиски подвигов богатырских, старуха запечалилась. Но вскоре разогнала тоску: выиграла в кости у Василисы Премудрой серебряное блюдечко и наливное яблочко. И вечерами садилась за стол, катила яблочко по блюдечку - и видела сражение на борту корабля, абордажные крючья и гигантского кота, в прыжке сбивающего с ног капитана. Или в тенистой аллее парка кот срывает с себя шляпу с пером и ею хлещет по лицу какого-то бородача: "Кабальеро, вы подлец! Нас рассудит сталь!.."
Забираясь спать на полати, старуха бормотала себе под нос: "Баюн, каброн ты безрогий, се те а кедадо альго де консьенсия? Я спрашиваю: есть у тебя хоть капли совести, козлина? Ты домой-то собираешься?"
Все-таки капля совести у кота обнаружилась.
Вернулся.
Но старуха была не доброй деревенской бабушкой с оладушками и сметанкой. Хоть и зашлось сердце от радости, а не кинулась обнимать и тискать бродячего мерзавца. Повела плечом:
- Ой, не пойму, кто ж это ко мне пришел? То ли богатырь с красной девицей за советом да помощью пожаловал, то ли мой Баюн-мышелов по родной избушке заскучал...
сержант Ботари
Мышелов... Баюн не сдержал улыбки - бабушка упорно продолжала называть его "мышелов" и "гроза мышей" даже тогда, когда котёнок вырос до размеров волкодава и вместо грызунов стал притаскивать домой лосей и оленей.
- Заскучал, - вслух сказал кот, не поднимая глаз и не обращая внимания на дёргавшую за лапу Каролину.
Он не стал рассказывать, что в редкий день не вспоминал о доме, куда бы его не заносила судьба. На пристанях индийских городов, в жарких лесах Нового Света, в духоте марокканской ночи, под чёрным солнцем Фландрии или ясным испанским небом - Баюн никогда не забывал домик на лесной поляне. И, чем дольше длилась разлука, тем сильнее тянуло его обратно домой. Точку в путешествиях поставила осада Бреды, после которой кот решил: всё, хватит. Пора домой. К бабушке, в родную избушку на курьих ножках, где пахнет травами, а в печи уютно булькает котелок с щами. Домой, подальше от погрязшей в междоусобицах Европы, где даже нечисть так не похожа на русскую и вся как на подбор стремиться лишь подгадить.
- Заскучал, - повторил гордый дон Гато Гранде дель Нордо де Русиа де Чаак-Моль и неожиданно шмыгнул носом.
Torvik
"Кого ищем и пошто", Ваня, конечно же знал. И, как мог, растолковал Сивке, которая, впрочем частично уже была в курсе, про хищение ценностей из княжеской сокровищницы и своё личное участие в этом процессе. Ну и про личный обет "пока не сыщется супостат, не возвращаться", рассказал. А уж после того, как история с географией были сведены воедино, Иван принялся таки решать, куда кинуть кости. И свои и Сивкины. Вариант с учёным устраивал. Учёные, их на то и учат, чтоб они неучёным советы давали и знали все закулисные шуры-муры. Ведь, если совет не будет дельным, можно и наособицу поговорить потом, по-молодецки. Один на один, при всём честном народе. До первой крови. А, если дельным, так и побрататься. Иван вообще был сторонник крайностей. Серые цвета не лежали близко к его мироощущению.
- Давай, Сивка, за второй поворот, - произнёс Иван, когда передых и совещание стали затягиваться. Поели-попили, пора и честь знать. Учёного найдём, а с ним и ворога нашего.
Ариэль
- Давай ешь, да пойдем. - сказала Марьяна и стрямкала пирожок. Оценила вес своей котомки - легкая. Оценила вес котомки для Вольга - та показалась еще легче. Марьяна глядела, как парень уминает неведомый окорок с крыльями и подливала ему чаю... Все было хорошо в окороке, но был он мал размером. - Что еще один сделать?
Вольг вроде кивнул, Марьяна подумала, что парень не против еще одной порции крылатой говядины и вынула из его котомки еще один пирожок. Положила на стол, собралась и опять хитро повела на пирожком рукой.
- Ой! - На столе аккурат, где был пирожок, стоял колючий ёжик с топорщащимися иголками и нацепленным на иголки яблоком. Ёжик, что характерно, сопел и фыркал и явно хотел куда-нибудь подальше от самовара. Марьяна была довольна. - Еж! Говорю ж у меня они живые выходят... Хорошо, что не лебедь, заклевал бы.
Сгребя ежа в ладони, лиса переместила его вместе с яблоком на пол.
бабка Гульда
(В избушке Яги. Старуха и Тайдзу)

Зачем в бане веник - выяснилось быстро. Недоумевающий степняк выбрал можжевельник, что ж еще? Баня тоже ввела его в оторопь. Ни раскаленных камней, ни настоя на сорока семи травах, ни палатки из шкур... лежанка, правда, была.
Хорошо, что лук остался притороченным к седлу, а меч Тайдзу положил там же, где оставил одежду - хоть и близко, почти под рукой, но не так быстро дотянешься. Особо, если на тебя кидаются и хлещут ветками, сильно и от души. Хотя пар был хорош, и голова потом кружилась легонько, как спросонья. А косматый малыш - уже с пятым, должно быть, пирогом в зубах - окатил ледяной водой из деревянного ведра.
Чистую шелковую рубаху Тайдзу приготовил заранее, в ней и вышел во двор, с мокрыми, длинными, точно конская грива волосами, пристегивая к поясу короткий меч и небольшую кожаную сумку.
Похоже, очень вовремя вышел.
Тайдзу остановился у крыльца рядом с бабкой, бросил на нее вопросительный взгляд: что, уже пора? Животное посреди двора напоминало барса, из тех, кто живет в горах. Только в одежде и сапогах.
- Это не враг, - поспешила Яга объяснить телохранителю. - Это вернулся кот Баюн, он здесь свой, хоть по чужим землям и шлялся. Кого с собой привел - сама еще не знаю, после разберемся... А это, - обернулась она к коту, - Тайдзу, охранник мой. Нанят, чтоб меня от всякого лиха беречь... я ж тут осталась, сирая да беззащитная, всеми брошенная...
Ясень
- И вправду живая, - Вольг ошарашенно наблюдал за манипуляции с ежом, - Ну пошли.
Котомка и впрямь была нетяжела, да и лес Вольг знал как свои четыре лапы, поэтому повел уверенно, да и не по общепринятой дороге, а по звериным тайным тропам. Раз поворот, три поворот...
- Что творится, - удивленно воскликнул оборотень, - леший водит что ли? Что-то я местность не узнаю.
Местность и впрямь была незнакомая. Точнее волк в неё никогда не захаживал, а были перед волком да лисой руины.
Мрачный и большой был некогда замок, да мало от него осталось, черные покосившееся ворота, засохшее дерево у входа, разрушенные башни, полное в общем-то запустение.
Да ещё и жезл стал пульсировать и нагреваться. Как будто ждал, что бы его вытащили.
Внезапно стало жутко, поднялся ветер, полился дождь, да не только тут да по всему лесу: тот кто не знал так ничего и не понял, тот кто знал, то понял, что Замок Кащея и не скрыт боле...
Ответ:

 Включить смайлы |  Включить подпись
Это облегченная версия форума. Для просмотра полной версии с графическим дизайном и картинками, с возможностью создавать темы, пожалуйста, нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2018 Invision Power Services, Inc.