Помощь - Поиск - Участники - Харизма - Календарь
Перейти к полной версии: "Мансарда"
<% AUTHURL %>
Прикл.орг > Город (модератор Crystal) > Улица Творцов > Мастерская <% AUTHFORM %>
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Соуль
От Viento

Вполне отдавая себе отчет, что подобного рода появление является примерно вторым по убогости (первым безусловно будет "скрипнула\хлопнула дверь, являя взору постояльцев таверны 'Дракон под мухой'...") во всякого рода третьесортных AD&D приключениях, неизвестный автор Viento, тяжело вздохнув, все же поднялся из-за дальнего столика (да, да, где он совершенно шаблонно до сих пор сидел и пил испанское вино, никем не замеченный) и проследовал к барной стойке.

Дамы и господа, пираты, авторы и... птицы всякого роду (надо было прикупить портативную модельку, как у Хигфа - не пришлось бы сидеть в углу все это время). Я выскажу свое мнение в том порядке, в котором оно, кхм, развивалось.

Менестрель
Сказка про сказку про девочку с котом, звездой и мамой для девочки без кота и звезды, но с мамой и, собственно, героиней, ассоциирущей себя со звездочкой в своей же собственной сказке... Кажется, никто не упомянул об этом, но мне довольно таки четко видна параллель между сказочной звездочкой и Настей (что побуждает задуматься о хитросплетениях психики последней). Если принять данную точку зрения, то в произведении есть глубина и некоторая композиционная нетривиальность. Если смотреть с другой стороны, то... все уже было сказано до меня - часть чего-то, быть может, но как отдельное произведение не смотрится. Nomihin так же открыл своим комментарием интересный аспект, который я пропустил при чтении. Про то, что девочка с котом замерзли на улице - это был бы поистине интересный вариант развития событий (как в сказке, так и в рассказе). Еще добавлю, что мне отчего-то порезала глаза фраза про "большие жалобные глаза" кота. Долго старался представить кота с такими глазами... пришел к выводу, что плохо знаю животных и котов в частности.
В целом - хорошо. Но, как правило, произведения такого рода не читаю, поэтому сложно сказать больше или указать на что-то аналогичное.

Веселый Роджер
Рисунок. Читаешь - мягкая кисточка скользит по холсту, плавные линии перетекают одна в другую, видишь цвета, обоняешь запахи. Прочитавши - многогранник, углы, стороны, грани, законченность и симметричность - ни добавить, ни убавить. Законченность, вкупе с красивой формой и плавным развитием. Мне очень понравилось.

Рюдо
Совершенно солидарен с попугаем - честно заявляю, что не понял (при этом мне совершенно не стыдно). Дальше моя точка зрения: Рюдо, у вас искусство в своем роде, с привкусом восточной философской традиции, впрочем. Каждое произведение - это не совсем, чтобы мысль или идея, это скорее семечко, брошенное на поле читательского интеллекта, которое или прорастет когда-нибудь или нет. Это три указателя и ни одной дороги, груда кирпичей из которой можно построить замок, а можно - отхожее место. Первая ступенька из тысячи миллионов и пяти с половиной на лестнице, ведущей на небо... в преисподнюю? Ведушей по кругу? Или по петле Мебиуса? Или в бутылке Клейна? Улыбаюсь.

Viento
Рад, что у всех сложились разные мнения. Значит, зарисовка не плоская.
Там, где умиротверенность соседствует с назойливой мыслью... и то и другое. Их разделяет абзац и целое предложение - хотелось показать резкий скачок времени (тот самый, где гипнотизируемый очнется), поэтому так рядом.
И, да, это действительно пейзаж - рисовалось с натуры.
Гипнозом не балуюсь, однако за "либретто неплохого гипнотизера" спасибо. Забавно.

Благодарю за внимание. Как говорит Рюдо, надо будет написать что-нибудь новое.
Весёлый Роджер
Массируя покусанное ухо:
- Ни стыда, ни совести у тебя, Номи. Смотри, разжалую из старших боцманов в гальюнные матросы. Кто разрешал тебе лакать мой ром?
Перелистывая страницы:
- Хигф точно уловил тональность - действительно восточное: Площадь Тысячи Ветров находится (или находилась) в Манчжурии (Дун-сан-шэн, составная часть Китайской Империи), на этой площади традиционно собираются игроки в го, доски для игры стоят там же. Мой первый учитель го ("нежный юноша"), к сожалению, больше не играет со мной, и я так и не успела победить его. Он всегда выигрывал у меня не меньше двадцати двух камней...
Роджер улыбнулась:
- О го я могу говорить часами, заткните меня кто-нибудь! А знаки препинания я выкинула - они здесь лишние. Я добивалась эффекта плавного, минималистичного. Восточная культура во многом аскетична, взять хотя бы японские гравюры - ничего лишнего. Про хокку я даже не упоминаю в этом контексте, и так ясно. В японской же философии есть понятие, очень мне близкое, - "шибуми". Точного перевода, разумеется, не существует, но примерно это можно определить как "внутреняя сложность простых вещей". Так вот... поверьте, товарищи, я умею писать правильно, расставлять знаки препинания так, как учили в школах, честно слово. Но в данном случае я позволила себе эту формализационную простоту - просто слова, только слова, никаких лишних движений. И вместе с тем внутреннюю сложность образа.
Капитан снова потерла ухо:
- Наверное, у меня не особенно хорошо получилось, раз я даю развернутые объяснения с отсылками на японскую философию и Манчжурскую географию!

Отсалютовала стаканом анонимному писателю:
- Йо-хо!
Эсмеральда
Эсмеральда не стала покидать кафе на время затишья между вечерами, она просто осталась сидеть на своём скромном дальнем месте, допивая ещё тёплый кофе. А незаметно наступил следующий вечер, и новые произведения были выданы на руки читателей. Не желая становиться в очередь за листками с рассказами, эльфийка подождала немного, и они сами оказались в её руках.

Viento,
Первое, что хочется сказать: не «умиротворённость», а «Умиротворение», наверно. Мне почему-то кажется, что так лучше, хотя вы вольны со мной не согласиться, автор. А в целом, рассказ навеял какие-то тёплые летние мысли, какие-то свои впечатления, но до конца так и не пронял. Я вообще сначала думала, что в этой миниатюре будет о природе, а оказалось, что нет. Знаете, осень, она и правда уже почти наступила… Хорошее размышление. Мне понравилось. Кстати, а что значит ваше «Viento»? «Ветрено»?

Менестрель,
Милая сказка. Жизненная, грустная. Почему у тебя все вещи такие грустные? Вот этот рассказ мне понравился гораздо больше предыдущего. Может, тема и затрёпанная, но всё же трогательно, пусть и не так пронзительно, как того хотел автор, но всё же хорошо. Только вот насчёт самой сказки этой самой Насти… то ли девушке ещё учиться и учиться, то ли автору следовало бы подойти к повествованию серьёзнее. Да и то, что Настя пытается маленькой девочке сказать, чтоб та была сильной, что бы ни случилось, тоже странно. Она ведь не поймёт.
В общем-то, мило, но от Вас, надеюсь, мы увидим вещи ещё лучше.

Рюдо,
Н-де, либо я тупэк, либо и правда немного непонятно. Какое-то понимание урывками, но всё же это немного не то, чего бы я ожидала от Вас. Кого казнили? Как? За что? Не знаю я… ну, совсем не знаю. Скорее не понравилось, чем понравилось. Всё же лучше писать понятно сразу, чем потом всем объяснять, ИМХО.

Веселый Роджер,
Во-первых, с возвращением! А стих твой мне понравился. Просто понравился и всё тут. Я ж в них вообще-то не разбираюсь, но тут вдруг создалось ощущение, что читаю что-то хорошее, красивое и грамотно написанное. Наверное, такой он и есть.

-----------

Viento,
Вот насчёт больших жалобных глаз у кота - кот из Шрека, который ещё Антонио Бандерас. Эта его знаменитая мордашка (кота, а не Бандераса), когда он как раз-таки делает большие и жутко жалобные глаза. smile.gif
Менестрель
Девочка выслушала ораторов, покрепче взяла в руку стакан, чуть размахнулась... и поставила на стол. То ли не хотела бить посуду, то ли еще что-то. Вздохнув, Мен заговорила.

Весёлый Роджер
Как-то даже не знаю, что вам ответить. Конечно же, я не обижаюсь. Я на критику не обижаюсь принципиально. Но вот что ответить...
Может, вы правы. Может. Мне всегда сложно объяснить, ради чего писалось произведение. Но сюжет в этой вещи - не главное. Главное наверное было создать ощущение. Мне так кажется...
Мен задумчиво замолчала, снова взяв в руку стакан.
Но может я не права.

Рюдо
*краснея* Спасибо. вы мне тоже.
А рекомендуемое к прочтению - прочту. И за отзыв - спасибо. Очень рада, что вам понравилось. Даже не ожидала как-то.

higf
Ох. Опять они, эти детали. Я честно пытаюсь их туда написать, но они не лезут! Простите. Мне стыдно.
А на счет эмоций и сопричастности - по-моему, вы правы.
Спасибо.

Nomihin
Это и должен был быть такой вечер. Рада, что так и вышло.
А насчет сказки и замерзшей девочки- блиин... У меня в зарисовках так часто и было - что все хорошо, а потом нашли труп. Но, в конце концов, Настя рассказывает эту сказку маленькой девочке. Она не могла сказать, что в конце все плохо, а то бы Маша просто не уснула. Поэтому в сказке все осталось хорошо.
Спасибо за отзыв.

Viento
Собственно... Что же за беда-то, опять не знаю, что сказать! Страдаю косноязычием...
Спасибо за отзыв. Извините, но больше сказать как-то нечего.

Менестрель
А вот не знаю, откуда у меня эта грусть берется. Но... жить вообще грустно.
А сказку Настя рассказывает и для Маши, и для себя. Она и себя убеждает в том, что добро и счастье еще не вымерли, и что надо быть сильной. Маша-то этого, наверное, не поймет, но Настя не могла этого не сказать. Просто не могла.
Ох уж мне эти надежды... Теперь буду жутко бояться не оправдать. Но, вот еще... Это значит, что я могу продолжать отправлять сюда свои вещи? Правда-правда?
И, насчет кота - да, да, да, и еще раз - да! Так меня в свое время зацепил этот шрековский кот... Его глаза в рассказ как-то сами собой влезли smile.gif

Девочка снова взяла стакан, повертела в руке и стала ждать, что еще скажут.
Эсмеральда
Эсмеральда поспешила откликнуться. Вообще Менестрель как-то неадекватно крутила стакан, поэтому эльфийка широким жестом распорядилась налить девушке того, чего она сама пожелает. Ну, не лить же ей любимую Эсмеральдой текилу, вдруг девушка не оценить этого изыска?!

- Конечно, Менестрель, надо развиваться! Я вот об этом и подумала, когда глаза вдруг перескакивали по странице с вашего первого рассказа на второй, да на памяти были ваши письма в "Неотправленных".
Я, конечно, не берусь выразить всеобщее мнение, но думаю, никто не будет против Вашего дальнейшего участия в вечерах. Тем более, у Вас это недурно получается!
А за кота - отдельный респект!

Эсмеральда подмигнула Менестрель.
Хелькэ
Хакэ задумчиво вертела в руках шляпу.
Как ни странно, свою собственную.

- Знаете, - произнесла она, - мне исключительно понравилось все, представленное выше. "Ручей" (можно вот так, коротко?) - своим временным - до возвращения в мир - спокойствием; "Сказка" - и сказочностью, и жизненностью; "Инквизиция" - необычностью (еще бы, ведь речь идет о Рюдо) и самой тематикой; и, конечно, стихотворение - настроенческое, с какими-то знакомыми и близкими нотками. Поговорим?

Viento

Мне вспомнилась одна песня... "Раскаленный июль". Впрочем, она мне очень часто вспоминается последнее время. Конкретно здесь - из-за этой жары, из-за тишины и покоя, которых ищешь, и находишь только внутри себя.
Исповедь перед собой. Ее не было в этом наброске - но был намек на нее. Размышления. У ручья. Сам набросок (я это вижу именно как набросок, но вкладываю в это исключительно положительный смысл) наводит на размышления. Правда, именно меня - на свои размышления, далекие от самого произведения, но я не знаю, хорошо это или плохо.

Менестрель

Рассказ я видела еще в "Парке писателей" - пролистывала, и вдруг, как это принято выражаться, "зацепило". Благо есть чем. Сама мысль... Кстати, мне лично кажется, что и исполнение не подкачало.
Сказка действительно и для себя, и для девочки. И хорошо, что хорошо кончается. В сказке все Правильно. В рассказе все правильно.
В мире, к сожалению, дела обстоят несколько иначе.

Рюдо

"Так оплошать с человеческой расой" - вот за это вообще аплодисменты. Я поняла, что он хотел сказать))
А теперь и об остальном.
За это они и судят. О да, чего еще от них можно было ждать? Дай человеку раскаленные щипцы, и ты поймешь, кто он такой.
Насчет "западных стран" - тоже браво. Ничего, что я немного сумбурна в своих высказываниях?
Ритмика местами прихрамывает, но будем считать, что я этого не заметила.
Вообще... у меня вопрос. Из кошачьего любопытства.
Почему именно об инквизиции? Что натолкнуло? Если что-то правда натолкнуло, разумеется.

Веселый Роджер

Красивый сон. "Боже, где это я? В Королевстве Ветров..."
Что показалось любопытным - отписан именно сон. Пробуждение - которое могло бы раскрыться в четвертом катрене - отсутствует. И правильно, нечего ему там делать, оно бы, пожалуй, только испортило стихотворение...
Восточность. Да, она несомненно есть. За это тоже плюс.

Что же, получается, все молодцы? Ну еще бы. Я даже и не удивляюсь.
Рюдо
Hellish Cat

Что под толкнуло... Хм... Может то, что я являлся достаточно длительный промежуток членом гильдии Инквизиция одного онлайн проекта...
Может то, что в творчестве группы Пикник, этому удиленно не последнее место.
Может романами Виктора Гюго.

Не знаю. Просто близкая мне тема.

Само "стихотворение" как бы сказать...не в моем обычном формате, но писалось под настроение и не ремеслом, а музой. То есть имеет право быть.
Менестрель
Девочка улыбнулась Эсмеральде и попросила принести соку. Потом, попивая напиток, начала говорить.

Эсмеральда
Очень рада, что никто не будет возражать. Как раз есть рассказ на примете.
А еще рада, что кого-то кроме меня этот кот зацепил.
И спасибо большое за сок. И за хорошее настроение.
Девочка еще раз улыбнулась и продолжила.

Hellish Cat
Именно так, вы совершенно правы.
Спасибо за отзыв.

Мен допила сок, и еще раз улыбнулась - украдкой. У нее было хорошее настроение.
Соуль
Августовский вечер.
На этот раз - три работы. Большой объем прозы, и, надемся, так читать будет легче.

I
Scorpion(Archon)

***


Ты сидишь на подоконнике
И страничку ищешь в соннике,
И играет электроника
За распахнутым окном.

Я тебя обидел видимо,
Раз любовь теперь невидима.
Только плохо ненавидим мы,
Если всё ещё вдвоём.

Ты ладонью утираешься,
На работу собираешься,
Убегаешь, укрываешься
От жестокости моей.

Я виновен, понимаю я,
Как простить меня, не знаю я.
Возвращайся, умоляю я,
Хоть в одну из тех ночей.

Поцелуй меня, пожалуйста –
Не из страха, не из жалости,
Чтобы счастье продолжалось,
Чтобы были мы вдвоём.

Поцелуй меня пожалуйста –
Нежно, искренне, безжалостно,
Чтобы сердце больно сжалось,
И забудем обо всём.

Кофе, бутерброды, новости
С увеличенною скоростью,
Как частицы невесомости,
Лезут в голову мою.

Я ведь пониманию, милая,
Что любовь не дружит с силою.
Может ты меня помилуешь,
Я же так тебя люблю.

Вновь работа, вновь занятия,
Словно древнее проклятие,
И друзьям рукопожатия
Раздаются вразнобой.

И дела займут немножечко,
Как касторки горькой ложечка,
Только сердце всё тревожится,
Хочет снова быть с тобой.

Поцелуй меня, пожалуйста –
Не из страха, не из жалости,
Чтобы счастье продолжалось,
Чтобы были мы вдвоём.

Поцелуй меня пожалуйста –
Нежно, искренне, безжалостно,
Чтобы сердце больно сжалось,
И забудем обо всём.

Буду ждать тебя до темени,
Позабыв о сне и времени,
Но из темноты сиреневой
Ты сегодня не придёшь.

Второпях готовлю ужин я,
Но тебе уже не нужен я:
Ты с подругою-француженкой
В клуб какой-нибудь пойдёшь.

С кем-то снова познакомишься,
Всей душой ему раскроешься,
А потом опять опомнишься
И звонок сорвётся в крик.

И как буря разозлённая,
Но по-прежнему влюблённая,
Ты позволишь, чтоб казнён был я
И к щеке твоей приник.

И как буря разозлённая,
Но по-прежнему влюблённая,
Ты позволишь, чтоб казнён был я
И к губам твоим приник.

Поцелуй меня, пожалуйста –
Не из страха, не из жалости,
Чтобы счастье продолжалось,
Чтобы были мы вдвоём.

Поцелуй меня пожалуйста –
Нежно, искренне, безжалостно,
Чтобы сердце больно сжалось,
И забудем обо всём.

II
Silencewalker

Сказка о мальчике и звездочке.


III
Darkness

Венецианская соната

(по миру VtM)
Бармен жутко извиняется - забыл написать - первая часть. Из двух, которые автор просил выложить.

Сумасшедший вечер: горят костры, играет музыка, все население города- большого, шумного города – бедного и богатого одновременно, жалкого и великого – этот город – настоящее дитя своей эпохи – времени перемен, времени новых знаний, разочарований, побед, открытий. Новое время. И безумная Европа, вовлеченная в придуманный и созданный самой карнавал, где она - единственная участница.
Шел благословенный 1635 год.

Казалось, город сошел с ума.
По его главной улице, выложенной брусчаткой, зажатой плотно прилегающими друг к другу зданиями, вот уже который час двигалась безумная процессия: люди в разноцветных костюмах, танцующие, подпрыгивающие, улыбающиеся и машущие руками. За ними – гротескные чудовища из картона: великаны и карлики с огромными головами, тоже, кажется, пытающиеся принять участие в танцах – и тяжело пританцовывающие на радость толпе, собравшейся посмотреть на это шествие. Вокруг- множество музыкантов, и мелодии возносятся к уже темнеющему, вечернему небу, и зажигают на улицах города фонари – а праздник, да-да, это безумное шествие- праздник, все продолжается. И затянется он до утра.

Танцевали все – в отблесках многочисленных костров люди, как безумные, как больные, танцевали, держась за руки – или отплясывали в движущемся, смеющемся, танцующем хороводе.
В таком безумии случайный знакомый через десять минут будет казаться старым другом, под маской партнера по танцу может скрываться давний враг – или бывший любовник – но никому нет до этого дела –все, все, от мала до велика –в масках, в костюмах. И если показалось, что узнал кого-то: проверь десять раз- на карнавале легко ошибиться, погнаться за прекрасной маской, которая за поворотом, в темном переулке, может оказаться вовсе не прекрасной незнакомкой..
Но ночь пьяна весельем, и пьяны празднующие. Пьяны весельем, танцами, музыкой, смехом, вином – и атмосферой беззакония, царящей этой ночью.
С моря тянет прохладный ветерок- но ему не под силу остудить горячие головы празднующих – и тянется безумный карнавал до утра, когда темное небо подернется инеем зари и на горизонте, над гладью моря зазолотится рассвет.
Но это будет ещё не скоро. А пока- веселись безумная Венеция. Веселись, пока есть время.

Она танцует в центре круга из людей- легка, тонкая, как мотылек или бабочка, порхающая на летнем ветру. Она смеется, кружится в вихре юбок, снова смеется, отходит в сторону, уступая место новому мотыльку, каких много в этом городе сегодня – ярких, красивых, привлекающих внимание и танцующих на радость людям.
Ее сразу же увлекают в новый танец- один партнер сменяется другим, тот третьим- и, кажется, так может длится вечность – и будут все также сменятся маски и незнакомцы под ними, и этот безумный калейдоскоп затянется до Конца Света.
Но в какой-то момент обхватывающие её за талию руки – безумно холодны, а шепот на ухо – с каким-то незнакомым, неуловимым акцентом, полон насмешливого веселья.
-Вам подходит этот праздник, синьоритта. Но не боитесь ли вы оказаться посреди танцующей толпы во время рассвета?
Их разговор не слышен никому – вокруг слишком много музыки, смеха, криков и песен, чтобы даже самые чуткие уши могли уловить этот не предназначенный для посторонних диалог.
-Не боюсь. – С улыбкой отвечает она, вглядываясь в темные глаза в прорезях дорогой, красного бархата, маски. – А вы не боитесь, синьор, что кто-нибудь спросит, отчего у вас такие холодные руки?
-Это все от волнения. Такой ответ вас устроит? – Её мягко, ненавязчиво выводят из круга танцующих, не выпуская из осторожных, но крепких объятий.
-Волнение? От чего же? – Вокруг бушует море из людей и никто не обращает внимание на стоящих непозволительно близко друг к другу незнакомых ещё несколько минут назад людей.
-О этих причинах не рассказывают в таком шуме. – И снова в голосе красной маски слышится смех. – Если вы не боитесь, мы можем прогуляться..
А после секундной паузы следует продолжение фразы.
-..до вашего салона, госпожа Анжела.
Она улыбается, демонстрируя острые клыки, видимые только её собеседнику.
-Я тоже тебя рада видеть, Родригес.

-Откуда у тебя акцент? – В доме стоит полная тишина – и невозможно сказать, что ещё буквально в нескольких кварталах во всю идет веселье и людям приходится кричать, чтобы их услышали стоящие вплотную собеседники.
Но в этом доме, с его темными комнатами, в которых не горят свечи и окна завешаны тяжелыми портьерами, царит тишина.
Лишь в одной комнате – с тяжелой, громоздкой мебелью, картинами, развешанными по стенами, зажжено несколько свечей. Но они лишь порождают таинственный полумрак, который как нельзя лучше подходит этому старинном дому.
-А где все ваши слуги?
-Ответь сначала на мой вопрос. А потом уже узнаешь, где мои слуги.
-Мне надо было вас как-то удивить. Я же помню, что вы любите сюрпризы. – Обладатель красной маски, которая, впрочем, уже снята и небрежно брошена на низкий столик, поворачивается к собеседнице, прекратив разглядывать картины, слабо видные в слабом, дрожащем свете.
-Ты меня удивил, не скрою. – Танцовщица с площади, сидящая напротив, уже не выглядит юной девушкой с растрепавшейся гривой волос – нет, не появились морщины и не пробилась седина. Нет, просто в глазах этой красавицы теперь отражаются все прожитые века, и вряд ли кто-то, даже слабоумный, назовет её теперь «малышкой», как бросали ей вслед ещё час назад подвыпившие участники карнавала. –А мои слуги на празднике. Должны же они хоть иногда отдыхать.
-Вы так добры, госпожа Анжела. Ваше «иногда» звучит.. угрожающе. – Её собеседник тихо смеется, не отрывая взгляда от прожившей многие столетия красавицы. – Это было крайне непредусмотрительно с вашей стороны –вот так вот оставаться в толпе одной. – Теперь он серьезен – в темных глазах ни осталась ни малейшего намека на смех.
-я знаю. – Она поджимает губы. – Но мне кажется, что это вовсе не твое дело, Родригес, что осмотрительно с моей стороны, а что нет. Разве не так?
-Вы правы. – Тот, кого назвали Родригесом, слегка кивает, отведя взгляд и снова принявшись разглядывать полускрытые сумраком картины.

-Ты надолго в Венецию? – Анжела откинулась на спинку кресла, разглядывая сидящего напротив Собрата. Тот неопределенно пожал плечами.
-Возможно на пару дней. Меня видели только вы – и никому из местных я не собираюсь показываться на глаза.
Она кивает, не отводя взгляда от собеседника. В нем ничего не изменилось за те пять лет, что они не виделись – та же манера перехватывать длинные волосы у шеи лентой, те же тонкие черты лица, тоже выражение глаз – безумная смесь эмоций и чувств. Собратья не меняются внешне, да, но мимика, жесты, взгляд – как и обычного человека, годы могут оставить следы именно в этих чертах.
-Тебя все также не любят в Старом Свете. – Это скорее даже не вопрос- утверждение. Она не знает всей истории жизни этого Собрата- впрочем, также как и он не знает каких-то аспектов её биографии – но того, что известно Анжеле, хватает, чтобы сделать подобное заявление.
-Не буду скрывать – на это есть все основания. – Без всякой улыбки отзывается темноволосый вампир, едва заметно пожимая плечами. - А ты все также бесцельно проживаешь вечность в наслаждениях и музыке?
-А что в этом плохого? – Анжела рассмеялась – но что-то было в её смехе фальшивое, ненастоящее. Возможно- сам смех? – Мне это нравится. И не вижу ничего, что могло бы помешать и дальше так жить.
-Наверное, я бы долго не выдержал.. – Тихо пробормотал её собеседник. И тут же, будто бы осознав, что этот разговор ему неприятен, сменил тему.
-Та скрипка – которую сделал миланский мастер, как его..Джакомо Торкьи? – она
ещё у тебя? Исполнишь что-нибудь? Для меня?
У этого Собрата – с вечно настороженными карими глазами, привычкой прятать под подушкой кинжал и часто приходящими днем кошмарами, была самая потрясающая улыбка из тех, что довелось видеть Анжеле за те многие годы, что она прожила на этом свете.
Одновременно открытая и скромная, обворожительная и нахальная, она мгновенно прогоняла настороженность из глаз, вызывала необъяснимое доверие у собеседника- и просто шла этому испанцу, который, впрочем, очень редко радовал окружающих такой, настоящей, улыбкой.
Вот и сейчас Анжела не могла устоять против такого оружия, которое применяли против неё крайне редко – но всегда после такой атаки она оставалась на стороне проигравших.
-Конечно.. для тебя –все, что угодно.

Между ними была разница буквально в двадцать лет – ничто для тех, кто может прожить века и тысячелетия. Познакомившиеся случайно, венецианская анцилла-Тореадор и бежавший из Шабаша Антитрибу этого же клана каким-то необъяснимым образом стали друзьями. Возможно, их отношения можно было назвать и по-другому, но они предпочитали именно это слово.
Анжела знала, что она всегда сможет обратить за помощью к смелому до безумия испанцу, который ради подруги был готов пойти практически на все. А тот знал, что черноволосая скрипачка никогда не выдаст его камарильским вампирам, которые будут только рады отправить его встречать рассвет.
Они могли доверится друг-другу – очень редкая уверенность среди вампиров, становящихся с годами почти болезненно параноидальными.
Впрочем, границы доверия все-таки были: да и встречались эти двое очень редко. Так редко, что, успев соскучиться друг по другу, позволяли себе на пару дней стать почти настоящими друзьями. Но не более того.

-О чем ты задумался? – Внезапно прекратив играть, разрывая паутину музыки, оплетшей невидимой сетью всю комнату, спросила Анжела.
-О тебе. О себе. О нашем существовании. О том, что я буду делать через пару дней. – С удивившей даже самого себя прямотой отозвался Родригес, подняв на подругу глаза.
-Меня особенно интересует ответ на последний вопрос. – Осторожно опустив скрипку на стол и положив рядом смычок, она обогнула диван и присела на подлокотник его кресла. В ответ темноволосый Тореадор передернул плечами и отвел взгляд в сторону.
-Уеду. – Коротко отозвался он.- Сама знаешь, мне нельзя здесь надолго задерживаться. –Родригес внезапно замолчал, продолжая разглядывать дорогой ковер у себя под ногами. –Поехали со мной? –Он поймал маленькую руку скрипачки и осторожно сжал её ладонь в своих. -Здесь стало слишком опасно.
Анжела только покачала головой.
-Куда мне ехать? Франция? Англия? Новый Свет? –Оно едва заметно качнула головой и подняла глаза на Собрата, которого могла считать своим другом. –Нет, я никуда не поеду. Прости.
-Самоуверенная, сумасшедшая, не думающая о других, Тореадорша. – Тихо пробормотал испанец, не выпуская ладошку скрипачки из своих рук. – Ведь в мире огромное множество городов: Париж, Флоренция..Лондон, в конце концов. Ты собираешься провести вечность среди этих каналов и всегда пьяных гондольеров?
Анжела наигранно поджала губы.
-Пока этот город дает мне то, что я хочу, почему бы не остаться в нем?
Родригес молча посмотрел на нее и снова пожал плечами.
-Это твое право, но.. - Он досадливо, будто бы смутившись своих чувств, поморщился. - Прости. Давай не будем сегодня об этом. Лучше расскажи, как ты здесь?
Итальянка улыбнулась- и одним плавным движением скользнула с подлокотника кресла на колени Тореадора. Поймав его удивленный взгляд, Анжела вопросительно приподняла брови.
-Только не говори, что ты откажешь своей подруге в такой мелочи, как посидеть у тебя на коленях?
-Только при условии, что ты не будешь лезть ко мне под рубашку. - Безмятежно отозвался испанец, приобняв подругу за талию.
Теперь пришел черед Анжеле удивленно смотреть на улыбающегося Тореадора.
-Так я вроде еще не начинала..
-И не надо. - Не переставая улыбаться, тихо отозвался Родригес, крепче прижимая к себе скрипачку. - Мне и так неплохо.
-Даже так? - Анжела только и могла, что рассмеяться в ответ, а потом, наконец-таки, ответить на заданный вопрос. - Я сейчас присматривая за одним юным Собратом. Скажем так, на правах старшей сестры. - Она положила голову испанцу на плечо и еле слышно фыркнула - пушистые пряди темных волос немедля защекотали кожу.
- Знаешь, я думаю..- Анжела замолчала. -Я думаю, тебе с ним стоит увидеться.
-С ума сошла? - Спокойно поинтересовался Родригес, не отрывая взгляда от висящей на противоположной стене картины. Будь в комнате больше света, он наверняка бы отрешился от окружающего мира, оказавшись вовлеченным в игру света и тени, пытаясь прочувствовать каждый мазок на холсте, каждую деталь, понять, что чувствовал художник, создавая эту картину. Но причудливый танец теней отвлекал от настоящего созерцания картины, где девушка с длинными, забранными наверх волосами, в темном, очень закрытом платье с надеждой вглядывалась куда-то вдаль, стоя у окна в мрачной, тесной комнате...
…-Ты же знаешь, что это не самая лучшая идея – мне - и встречаться с Ками*.
-Родригес, я помню об этом. Но Филип..он..- Скрипачка помолчала. - Пожалуйста. Я действительно хочу, чтобы ты с ним познакомился.
В темных глазах испанца ясно прочитался вопрос "зачем?". Даже проведя многие годы вдали от Шабаша, Родригес так и не избавился от привычки относится к большинству камарильских собратьев, если не враждебно, то, по крайней мер, не уважительно.
-Я хочу, чтобы ты кое что понял. Обещаю, никто из Собратьев не узнает, а Филипу.. я думаю, что приди к нему охотник, он бы и его принял радушно.
-А чем занимается этот.. Филип? - поинтересовался Родригес, наконец отведя взгляд от картины. Он понял, что еще несколько минут, и образ девушки с грустными серыми глазами захватит его полностью - и настоящий мир сольется с изображенным на холсте. Нет, в другой ситуации испанец был бы напротив провести некоторое время, полностью уйдя в созерцание и почти безумное восхищение картиной. Но вряд ли Анжела обрадовалась такому поведению своего друга..
…Рассвет застал их в том же кресле- заговорившись, ни он, ни она, не почувствовали, как на востоке зародились первые лучи солнца, золотя водную гладь и крыши домов…
-Отнести тебя в спальню? -тихо спросил Родригес, осторожно коснувшись кончиками пальцев щеки своей подруги. Та, не открывая глаз, пробормотала что-то, похожее на «нет», и, парой секунд спустя, добавила.
-Мне и здесь хорошо.
В ответ на это испанец молча прижал скрипачку к себе поближе. Ему было не тяжело держать хрупкую девушку на коленях, а ощущение кого-то рядом, пусть даже когда сознание охвачено мертвым дневным сном, было, по меньшей мере, приятным.
И - не привычным.. но присутствие рядом Анжелы дарило смутную надежду, что в этот раз удастся избежать дневных кошмаров..

---
Примечания:
Ками - презрительное название Камарильских вампиров в Шабаше.
Весёлый Роджер
Пиратка развалилась на стуле и закинула было ноги на стол, но поймав взгляд цербера благоразумно убрала конечности куда положено и села чинно.

- Добрый вечер, дорогие товарищи, сегодня вашему внимаю я предлагаю свои неуклюжие отзывы на произведения группы лиц. Итак, приступим.

Scorpion(Archon)

Песенка, которая мне почему-то понравилась, хотя она довольно проста и не совершенна. Придираться я не буду ни к форме (хотя и есть к чему), ни к содержанию (чаще всего подобное творчество я органически не перевариваю). Мне просто понравилось, интересно было бы услышать, как оно поется.

Silencewalker

Сказка. Ну да, я понимаю, что это сказка, но вот одна фраза... "Мальчик, забыв про еду и сон, пилил, резал, строгал и забивал гвозди" - как мать говорю, и как женщина, а бы расстреляла его родителей.
Сказка, по всей видимости, о несчастной любви, о мальчике, которому не суждено встретить свою звездочку и о звездочке, которая совершенно счастлива у себя в космосе.
Признаться, я не люблю "сказки наполовину". То есть когда в рассказе присутствуют совершенно реальные, современные, технически сложные вещи, например вот космический корабль, но в то же время говорящие звездочки и мальчики, которые падают с двадцати метров и отделываются легким испугом и разочарованием, вот, мол, выше-то никак. Вы знаете, сколько это - двадцать метров? Это, если меня не подводит глазомер, высота 8-9 этажного дома. Но при этом ударившись рукой о лестницу герой вынужден ее перебинтовывать. Сам. Родителей, я полагаю, все-таки кто-то расстрелял, увидев, как "мальчик гулял поздним вечером вдоль леса и смотрел на звездное небо". По форме особенных претензий не имею, содержание меня не впечатлило.
Извините, я ни на одну каплю рома не романтична. Полагаю, в ком-то этот грустный рассказ вызовет какие-то эмоции, у меня же он вызывает в основном недоумение.

Darkness

Во-первых строках моего письма позволю себе углубиться в историю. Все мы, конечно, знаем, что бумага была создана в Китае (сейчас мы не будем упоминать папирус Древнего Египта) во втором веке до нашей эры. В 1154 году она дошла до Европы. Мы понимаем, что процесс производства бумаги в те времена был не легок. Для того чтоб изготовить бумагу, необходимо было произвести варку, промывку и разделение на небольшие части бумажной массы. До появления специальных приспособлений – механических толчей, все вышеперечисленные процессы производились вручную, а, именно, с помощью молоточков в небольших ступах.Разумеется, с развитием технологического процесса производство бумаги стало более легким процессом. Отныне ее измельчали при помощи ножей, которые крепились к металлическим валам, зафиксированным в чане. Затем подготовленную массу помещали в чан, который постепенно нагревался. Вылавливали бумажную массу при помощи прямоугольной рамки с сеткой. Следующие этапы изготовления бумаги заключались в ее просушке, проходе через пресс, проклеивании, сушке, а так же обработке. После того, как бумага была полностью готова, ее начинали лощить и упаковывали. Бумага была дорога даже для книгопечатания (первую книгу, как мы знаем, напечатали только ввсего только в 1452 году), ее не использовали в то время для упаковки или изготовления игрушек. Только после того, как бумагу начали изготавливать в промышленных масштабах ее стали тратить на всякие глупости, так в середине XIX века в Пенсильвании сконструировали первый станок для производства бумажных мешков, а в 1930-х гг. в США появилась одноразовые стаканчики из картона. Я все это к чему. Не было в 17 веке игрушек из картона.
По этой причине я горячо рекомендую автору заменить "картон" на папье-маше. Папье-маше (ссылаюсь на БСЭ: "Папье-маше (франц. papier mâché, буквально - жёваная бумага), легко поддающаяся формовке масса, получаемая из волокнистых материалов (бумага, картон и др.), обычно с добавлением клеящих веществ, крахмала, гипса и т. д. Из папье-маше изготовляются игрушки, учебные пособия, муляжи, театральная бутафория, ларцы, шкатулки, вазы, украшаемые часто росписью, лакировкой, тиснением") изобрели в начале 16 века во Франции и использовали первоначально для изготовления кукол. Довольно скоро папье-маше дошло и до Италии, благо расстояния позволяли. Это мелочи, согласна, можете сказать, что я зануда. Но лично меня этот картон выбил из колеи сразу и надолго. Пусть меня одну из двадцати человек, конечно, но на мой взгляд это серьезная погрешность. Если Вы четко указываете время - было бы идеально, если бы описание мира соответствовало заданной дате.
Дальше. У автора та же болезнь, что и у меня: он грешит произвольной и избыточной расстановкой тире. Я тоже очень люблю тыкать их к месту и не к месту, но вот этот образчик вверг меня в своего рода восхищение:
"Сумасшедший вечер: горят костры, играет музыка, все население города- большого, шумного города – бедного и богатого одновременно, жалкого и великого – этот город – настоящее дитя своей эпохи – времени перемен, времени новых знаний, разочарований, побед, открытий..." - 5 тире на одно предложение. Снимаю шляпу.

Во вторых строках: повторы, слишком близкие, чтобы можно было их не заметить.
"Танцевали все – в отблесках многочисленных костров люди, как безумные, как больные, танцевали, держась за руки – или отплясывали в движущемся, смеющемся, танцующем хороводе" - в общем танцевало все, что не было приколочено к полу.
"Но ночь пьяна весельем, и пьяны празднующие. Пьяны весельем..." - и пьяно весельем было все, что не было раскалено добела.

Дальше. Вообще со знаками препинания какая-то беда, прямая речь ничем не отличается от авторского текста, не выделяется. А в этом примере знак вопроса отображает не логичную в данном контексте просительную интонацию, а вопросительную.
"Исполнишь что-нибудь? Для меня?" - для меня? - словно удивляется героиня. А для кого еще, если в комнате всего двое.

Дальше. Рассказ ничем не заканчивается, создается ощущение, что это начало истории и дальше все перезнакомятся с Филиппом и вляпаются в какую-то неприятность. Пока же это только завязка сюжета, где нам раскрывают характеры героев, рассказывают пару слов об их жизни и намекают, что дальше что-то будет. Если бы не было дано этих намеков вроде заочного появления третьего поименованного персонажа - это была бы просто зарисовка, один милый вечер из жизни вампиров, а так остается впечатление, что нам дали куснуть яблочка (никаких ассоциаций с "pomme de sang"!)и отобрали.
А в общем довольно забавно, продолжение я прочитала бы без особенных усилий, особенно если заставить себя не видеть табунов тире и пробелов вместо запятых. Добротный фанфик, вполне в стиле. Другой вопрос - считать ли фанфики произведениями искусства...

Роджер со вздохом откинулась на спинку стула и смущенно призналась:
- Хотя я-то фанфики люблю и пишу довольно часто, но это не серьезная форма. Хотя и забавная.
Серьга в ухе блеснула, когда Роджер склонила голову и принялась выводить загадочные символы на покатом боку запотевшего от ее дыхания стакана.
Scorpion(Archon)
Рыцарь, ещё недавно бывший эльфом (а посему в движениях "старого" нового тела чувствовалась некоторая неловкость) аккуратно примостился за угловым столиком, пару раз лязгнув латами.
- Прошу простить, что не снимаю шлема... данный мной обет не позволяет мне сделать этого в первые дни после перерождения.

Итак, о произведениях, представленных сегодня на наш суд:

Silencewalker

Сказка... наверное, добрая. Наверное, детская - и думается мне, что дети её оценили бы, поняли и даже может быть о многом бы задумались. Но в моём возрасте оценивать её сложнее - потому что многие вещи кажутся слишком... упрощёнными. Нет, не простыми, а именно упрощёнными. Каждый раз хочется с высоты своей якобы-взрослой колокольни (не такой уж, но всё-таки...) придраться к тому, что плохо смотрится, неудачно выглядит... Как те огрехи, что уже указала почтенная леди Роджер (уважительный поклон в сторону пиратки). Но огрехи эти видны именно тому, кто задаёт вопросы... дети же их не задают, и возможно, эта сказка им понравится. Только одно волнует меня - во всеми нами любимых сказках всегда есть ответ на любой вопрос, пусть и не всегда очевидный (вплоть до любимых чудес и колдовства). А что почувствует ребёнок, прочитавший эту сказку, когда вырастет и поймёт, что ответов на его появившиеся вопросы сказка не даст никогда? Как остановился космический корабль? Как лестница достала до неба? Как мальчик упал и не расшибся о лестницу, задев её? Где была его семья всё это время? Чудеса? Магия? Колдовство? НЕТ - и это самое страшное. Тут нет магии. И ответов на все эти вопросы тоже нет. Это - пугает.

Darkness

Мир Маскарада я очень люблю, давней и старой любовью... Эээх, в былые времена, когда одно из моих воплощений принадлежало к клану Гангрел... Но я не об этом сейчас.
Откровенно - это красиво сделанная вещь, страдающая от двух тяжёлых недугов, которые можно и нужно исправить. Первый - постоянные скачки в знаках препинания. Хотя в начале они сыграли со мной странную шутку - из-за неправильных, некорректно составленных, надёрганных из кусков предложений карнавал в его великолепии постоянного смешения цветов, звуков и красок удалось представить именно таким, каким его и хочется видеть... Но я - по жизни натура впечатлительная и любящая воображать и додумывать, а ведь не все таковы. Если бы правильной, чёткой и красивой структурой предложений удалось бы достичь того же эффекта - это было бы замечательно.
Вторая хворь - пустота... красивая, яркая оболочка из строчек, которая не рисует в нашем воображении ничего, кроме личностей героев, да и то не до конца... словно шариковой ручкой, без красок и теней, с несколькими пятнами красного и чёрного. Нужно продолжение, чтобы вещь стала ярче, чётче, красочнее, обрела бы жизнь... насколько это вообще возможно с вампирами.

Немного о себе... да, признаюсь, вещь далека от идеала. Но поётся она (на мой медвежий слух) удачнее, чем читается. Иначе я не стал бы её записывать такой. Рад, что вам (ещё один поклон в сторону пиратки) понравилось.

Рыцарь снова опустился за столик. Было видно, что он нервничает: толи ему было интересно узнать чужое мнение о своей песне, толи немножко боязно... Ведь она вполне могла и не понравиться кому-то.
Darkness
-Если позволите, я постою. - Вампир оперся спиной о стену и с любопытством оглядел присутствующих на вечере. - Да, и.. простите мою нескладность в словах, литературу я может и люблю, но вот говорить мне о ней приходилось мало.

Scorpion(Archon)


Насчет первого произведения..Это ведь должно быть песней? Или нет? Просто у меня такие стихи обычно ассоциируются с песнями, да и слов тут мало, и они достаточно просты, текст можно легко запомнить. К тому же частые повторы или похожие строки этому способствуют.
Да, кстати. - Приподняв руки жестом проигравшего. - Не ждите от меня литературного разбора, теорию литературы я знаю, но как-то не хочется демонстрировать свои сомнительные познания. Могу высказать свое простое, "человеческое" мнение. Все строчки вроде идут в нормальном ритме, хорошо читаются. Смущают, правда, последние строки каждой строфы. Я понимаю, задумка такая- но иногда становится трудно воспринимать текст. А если говорить в целом о произведении - то оно чем-то цепляет. Живое оно, наверное.



Silencewalker


Тореадор некоторое время молчал, рассматривая пол, явно задумавшись над формулировкой мнения.

-Наверное, у меня свое собственное восприятие сказок, но, кажется, они должны быть немного.. волшебней. Даже если она для взрослых. А если она для детей. Знаете, я может покажусь странным, но на мой взгляд детям надо читать добрые сказки. С хорошим концом. А тут конец смазан. Что случилось с мальчиком? Почему он ее не нашел? И, наконец, почему же звездочка не нашла его? Как-то это не правильно, вам не кажется?
Для сказки написано очень сухо. Нет каких тайн, каких-то именно сказочных мотивов. Может дело в построении предложений? Они мне кажутся слишком простыми.
Хотя, возможно, если её чуть-чуть подправить, она обретет краски? Хотя это дело автора, а не мое.


Выслушав мнения по своему произведению, вампир чуть виновато развел руками.

-На самом деле, это только первая часть. Просто об этом, к сожалению, забыли написать. Полностью выложить "Сонату" не получилось, там почти 13-ать страниц. Сами понимаете, это было бы проблематично. Продолжение есть и, я очень надеюсь, что обе части все-таки будут более целостное впечатление создавать. - Пауза. - Я очень надеюсь.
Наверное, стоит начать с тех грамматических о"грехов", которые тут оказали предыдущие ораторы. Свою проблему с тире я знаю, но мне от них очень трудно избавится - на мой взгляд(хотя не факт, что он верный) - они придают больше динамики. Хотя, может это только мое восприятие текста.
Впрочем, проблемой с неумением вычитывать свои тексты я тоже страдаю. Увы. Беты-ридера у меня нет. Хотя, может то и к лучшему.
Повторюсь по поводу недосказанности: первая часть. Есть ещё и вторая. Которая, увы, будет выложенная только через пару дней.

Теперь о той проблеме, на которую указала сеньорита(или сеньора?) Роджер. Историчность. Каюсь, я это писал без остановки, сразу же, в одни заход. Мысль пришла в голову, я её отписал, так сказать. Возможно, потом надо было проштудировать книги по этой эпохе, найти детали.. Но. - Разведя руками и виновато опустив голову. - Каюсь, я этого сделал.
Теперь о "фанфиковости" моей "Сонаты". Мне бы хотелось узнать, что понимают под "фанфиками"? То, что я взял чужой мир? Это.. на мой взгляд это не фанфик, а к тому же "Соната" писалась по моей хронике(пользуясь здешним сленгов - "приключению") - т.е. грубо говоря, моего мира на основе Мира Тьмы(что вполне концептуально - ведь сами авторы Мира Тьмы говорят, что на его основе можно творить свои собственные). Хотя, не знаю, наверное, мое мнение не верно.
Дальше - насчет "яркой оболочки". Увы, если "сонату" так восприняли, это моя вина. Потому что для меня персонажи вполне образны, я их понимаю, чувствую.. Но.., - Виноватая улыбка. - Я ведь их придумал.
Впрочем, я искренне надеюсь, что, когда и вторая часть здесь появится, впечатление будет лучше.


Антитрибу снова виновато улыбнулся, будто прося прощения за не особу. внятность своего ответа, и замер у стены, задумчиво разглядывая на противоположной стене что-то, видимое только ему.
Anmorium
Scorpion(Archon)
Песня (хотя мне она всё таки больше стих чем песня) понравилась, хотя всё таки переодически слух всё таки напрягается - но это скорее мелкие придирки, чем серьёзные ошибки. В плане смысла - применимо к тебе, но к себе применить не могу - и поэтому проникнуться весьма проблематично. Но в целом впечатление остаётся безусловно - положительное.)

Silencewalker
Сказка явно не детская и расчитана больше на взрослых и подростков - просто потому, что детские сказки должны заканчиваться хорошо. Ну или нейтрально (каждый при своём), но уж точно не так, чтобы мальчик не нашёл свою звёздочку. Поэтому сказка скорее воспринимается как притча. Притча с довольно жесткой моралью и опять же обрывающимся в никуда сюжетом. Мальчик навеки остался среди чужих и холодных звёзд, один на своём корабле? Мне кажется, что здесь всё таки присутствует некая незавершённость (хотя не отрицаю, что она намеренна), но с ней сказка выглядит как то негармонично. Стиль повестования именно такой, каким он должен быть в сказке, идея тоже интересная, но вот концовка и некоторая пустота вокруг персонажей портит впечатление.

Darkness
Мне понравилось) Возможно потому что подобные отношения применимы и к моей жизни сейчас (я думаю как и к многим другим людям), возможно просто впечатлился. С нетерпением жду продолжения. Единственный негативный момент - знаки препинания. Не сколько напрягает, сколько просто неприятно бросатеся в глаза. Но в остальном - отлично)
Весёлый Роджер
Написав в итоге на стакане малопристойную фразу на санскрите Роджер подняла голову и шмыгнула носом:
- Шмыг. Из меня почтенная леди, как веселый каменщик, признаться. Но на добром слове спасибо. Scorpion(Archon), если Вы располагаете ссылкой, где лежит аудио-версия песни, и если Вы поделитесь ею со мной - я буду Вам благодарна.
Пиратка перевела взгляд на вампира, подпирающего стену:
- Сеньорита или сеньора Роджер? Капитан Роджер, пожалуйста. "Фанфик", фанфикшн - fun fiction. "Творчество фанатов", когда за основу берется тот или иной мир того или иного писателя и на основе этого мира, а может быть и с использованием уже имеющихся в наличии героев, пишется свое художественное произведения. Та Ваша фраза, что Вы творите "свой мир на основе Мира Тьмы" и есть подтверждение того, что за ориентир Вы берете уже придуманный кем-то мир, наслаивая на него собственные представления и желания. Это не плохо, конечно, это просто фанфикшн. Повторяюсь - я сама этим занимаюсь, мне лень придумывать свои миры или чей-то мир очень уж запал в душу, хочется в нем подольше пожить. Поэтому я Вас не обвиняю в fun fiction, просто определяю жанр. Так что не поймите меня превратно, более египетской чумы я опасаюсь недопонимания. Проблема вычитки текстов решается, если писать в Word, он подчеркнет Вам ошибки и ласково подскажет, что поменять. Хотя многих слов он не знает, но это решается, если добавлять верные формы новых слов в его встроенный словарь. Он быстро учится.
Scorpion(Archon)
Рыцарь осторожно поднял латную перчатку, показывая, что хотел бы снова взять слово:
- Позволю себе заметить о "фанфиковой" принадлежности "Сонаты" - это, без сомнения, так, и как и было выше замечено, не является ни отрицательным, ни положительным качеством. Лишь хотел бы заметить, что в рамках Мира Тьмы единственный возможный канон - лишь его летопись и свод законов мироздания, что в нём действуют, а любое действо помимо этого становится фанфиком. Ни один мир не соблазнителен для фанфика так, как мир, который живёт и действует лишь благодаря фанатскому творчеству... Знаете, любопытно - как появляются фанаты у мира, который без них заведомо беднее, чем с ними? что их влечёт туда? Как считаете?
higf
Извиняюсь, если что-то повторю, у меня проблемы с инетом, поэтому написал, прочтя только произведения, но не критику.

Хигф радостно поднял кружку, приветствуя Скорпа:
- Приветствую! И рад наконец видеть здесь! Вот с тебя и начнем...

Scorpion(Archon)
По технике, я, как невеликий спец, отмечу пару пропущенных запятых и одно, кажется, слегка изувеченное ради рифмы окончание. Не считал слоги, правда, но на слух четко читается. По сути – очень хорошо. Может быть, не хватает немного непредсказуемости и язык чуть простоват для драматической напряженности содержания, но это очень субъективное личное ощущение. Очень качественный стих, потому и придирки странные. улыбается

Silencewalker
Красивая сказка... Только почему заканчивается так просто и грустно? Ощущение оборванности. И – я не придираюсь к логике и достоверности деталей. Это именно детская сказка, так ее и рассматриваю. Но все же хотелось бы понять, как звездочка выглядела? Откуда у нее лицо? Как говорила. Не вижу этой картинки.

Darkness
Сразу скажу, что с миром незнаком, поэтому некоторые вещи могут остаться непонятыми.
Первое же предложение очень тяжелое. Пять тире на одну фразу – явный перебор. Его можно было построить и разбить иначе. Например:
«Сумасшедший вечер: горят костры, играет музыка. Большой, шумный город – бедный и богатый одновременно, жалкий и великий. Он настоящее дитя своей эпохи – времени перемен, времени новых знаний, разочарований, побед, открытий.»
Население я убрал, поскольку что же оно делает, из фразы непонятно.
Перед и после тире обязательно ставится пробел. Только не путать с дефисом в сложном слове.
Дальше много не к месту поставленных тире и мелких стилистических огрехов. Автор, если хотите писать качественные вещи – а вы можете – почитайте правила расстановку знаков препинания, что-нибудь по стилистике и вычитывайте перед отправкой. Желательно не один раз! Далее упоминать все мелочи, режущие глаз, не буду... Отмечу только, что многоточие – это ТРИ точки. Многократно повторенное – уже не опечатка.
Оборот «аспектов ее биографии» показался мне анахронизмом и слишком казенным для этой эпохи и обстановки.
По сюжету... Сложно без второй части оценить, что нужно, а что лишнее, если такое есть. Обрывок сложно сюжетно оценить. Язык неплох, если, как я говорил, вычитать, образы героев тоже. Они живые, я вижу их личности, саму обстановку. Правда, не все мотивы и поступки понятны, но это тоже списываю на незаконченность и свое незнакомство с миром.
Словом, потенциал есть, но работать, работать и работать; в первую очередь над техникой.
Nomihin
Попугай был нахохлен и нервичен. Он прокрался к бармену и что-то долго втолковывал ему, правой лапкой вытаскивая бутылки с ромом из стоявшего под прилавком ящика с этикеткою "Элит".
Вооружившись двумя сосудами радости, он тепло кивнул бармену и направился к капитану.
- Держи, кэп! – браво гикнул попугай, взмывая над столом. Он сунул ей в руку одну бутылку, сам взял вторую и лихо запрокинул ее. Жидкость с резким алкогольным запахом забулькала в его глотке.
- Чуть не забыл! – поперхнулся попугай и протянул капитану пакетик с фундуком. – На вот, закусывай…
Но поскольку на лице кэпа все еще не читалось безусловного прощения, хмыкнул и, покопавшись под столом, положил перед кэпом лучащегося в свете керосинки противоТуманного ежа.
- Можешь поиграть, - скрепя сердце разрешил попугай и, смутившись, уткнулся в какие-то свежие бумаги.

Scorpion(Archon)
Это нельзя просто прочитывать. Потому как читается легко, ритмично… слишком легко, и ритмично, слишком весело для того, чтобы всерьез воспринимать серьезнейшие переживания лирического героя.
Это надо напевно, душевно, с надрывом, навзрыд петь, не так ли? Потому как попробовал, спасибо рефренам, спеть на манер народной – получилось эдак томительно, тягуче… Красиво, в общем. Некоторые рефрены, правда, немножко напрягают, но в целом очень даже ничего.
Опечаточка… "Я ведь пониманию, милая" – лишний слог в третьем слове, нет? А то в ритм не ложицца)
Красиво. Песня. Только чумацкая это песня. Бесконечно длинная, чтобы хватало на всю ночь.

Darkness
Автор, напыщенность сыграла не одну дурную шутку.
Автор, начало любой литературной вещи – кроме ЛИЧНОГО дневника – должно хоть как-то увлекать и затягивать читателя… Заботиться о читателе, если Вам не столь уж понятно предыдущее предложение.
Я уж не говорю о первом предложении, которое должно быть сделано особенно старательно и прилежно. Нуте-с, и что мы имеем в первом предложении?
А знаете, мне понравилось! Без дураков! Попугаи просто обожают фразы, в которых после третьего тире вылетает из памяти все, что было до первого, - и так далее по очереди… Впечатление складывается сразу, и не думаю, что его удастся переменить. Оно таково: дальше можно и не читать. Один хрен ничего не останется в памяти.
Впрочем, читаем. Есть ошибки в первом абзаце и помимо этих неуклюжих тире…
Попугая когда-то, в его неоперившейся юности, ругательски ругали за перегруженный эпитетами и украшеньицами язык начала его рассказца "С тенями"… О, автор, советую Вам прочитать эти отзывы, ибо Вам они адресованы могут быть в не меньшей степени. Ваш текст из-за тяжести увешивающих его многочисленных эпитетов-рюшечек почти нечитабелен.
Далее, как посмотрю, все возвращается к пряной и стильной манере вышибать мозги сегментированными при помощи тире фразами-"гусеницами". Автор старательно топит свою печку. Печка сговорчиво тонет.
Тире и двоеточия… Не стану перечитывать, чтобы выяснить, находится ли хоть одно из них на законном и мотивированном месте. Будем деликатными и оставим придирчивость Гарпиям!
Дальше, после чересчур продолжительного вступления, язык становится малость полегче, сквозь него уже можно продраться. Морщась от огрехов и ошибок, которых, замечу, немного, но которые при вычурности речи похожи на мух в супе – а на мух в супе всегда отвлекаешься, поверьте: это истый деликатес для попугая! – замечаешь то, чего сразу и не увидеть попросту. Хороший, действительно хороший диалог. Киношный. Четкий, чуть выспренный, но дельный и яркий. Браво.
Более того, сама история вполне вменяема и отнюдь не бредова. Чем-то напоминает "Другой мир") Впрочем, буду откровенен, я таки играл в "Вампирский маскарад"… Нет, правда, очень хотелось бы знать, чем же все закончилось.

Silencewalker
Автр, который ограничился одним названием! О, что за благостный минимализм! О, что за радость для усталого страдающего ума! Да!!! Вы самый лучший! Вы самый лаконичный!!!
Ура!
А, нет… Это ссылка была…
Простите за мой юмор: в попугая с трудом влезают большие объемы текста, а когда влезут, да еще окажутся несколько трудно перевариваемыми… то выходят в виде больших объемов бессмыслицы)
Читал Вашу вещь последней… по контрасту Ваш язык кажется прозрачным, как горный хрусталь, легким, чуть ли не поющим. Понимаю, что это сила контраста в чем-то, но избавиться от впечатления не в состоянии. Отличный язык. Простой и приятный.
Сама же сказка вызывает два возражения: по сути и вкусовщина. По сути: несколько усомнила в себе идея такой продолжительной работы мальчика. А кушать как же? А родители где – и как допустили?
Вкусовщина же – вот в чем… Плохо сказка окончилась. Я бы ребенку такую давать не стал. Мальчик помог, а о нем забыли. Чему тут можно научиться, друг мой? Черствости душевной разве?
А так… Неплохо, в целом.

И попугай, обернувшись, стал сам катать по столу несчастного Ежа.
Silencewalker
Сайл отложил карандаш, которым писал что-то на листах бумаги, и поднял голову.
- Итак, здравствуйте. Позвольте начать с разбора критики. Общие вопросы относительно родителей мальчка, его падения... А читая "Маленького принца" Экзюпери вы тоже задавались такими же вопросами? Если да, то я развожу руками. Касательно концовки - она завершает очередной этап жизни мальчика. И хочу заметить, что он не нашел ту_самую_звёздочку. Теперь от обшего к частному.

Весёлый Роджер
Мне очень любопытно, откуда вы взяли длину двадцать метров, и что для вас представляет полноценная сказка?

Scorpion(Archon)
А разве сказка должна быть справочником?! По мне она должна заключать в себе некие мысли и не более.

Darkness
Попробуйте отыскать человека в огромном городе, увидев его лишь раз. Это почти невозможно. А она не искала его, потому что это незачем. Я не говорил, что она любит его.

Хигф
А зачем вам моя картинка? Вообразите свою. Я не люблю четкими образами убивать полет фантазии.

Nomihin
Она учит, что за добро не всегда платят добром, что не надо слепо гнаться за мечтой, нужно уметь видеть людей... Продолжать?

Сайл перевел дыхание и, хлебнув воды из стакана, перешел к рецензиям.
- Scorpion(Archon), приятная песня. Увы, я плохо разбираюсь в песнях, поэтому критиковать стиль не могу. Содержание приятное, грустное и красивое.
- Darkness, я люблю фанфики, но когда они написаны так, что изучать тонны информации по вселенной не надо. Язык немного тяжеловат и запутан, есть технические ошибки, о которых уже говорилась. Содержание мутноватое и без второй части понимется с трудом, хотя вникать в этот ребус приятно. Ждем второй части.
Scorpion(Archon)
Если бы сейчас кто-то увидел лицо рыцаря, то было бы заметно, что он улыбается. И, хотя глухой шлем не менял выражений лица, в голосе, раздавшемся оттуда, слышались доброта и уважение:

- Жаль, что мы по-разному понимаем сказки. Очень жаль. Это не страшно, но в том-то и суть моих... суждений: для маленького ребёнка сказка именно что справочник по большой жизни. И для большого ребёнка, что вырос из маленького и гордо обозвался взрослым - тоже так. Ответы, о которых я говорил... В "Маленьком принце" есть ответы. И в "Волшебнике Изумрудного города". И в "Красной шапочке". И в каждой из сказок "Тысяча и одной ночи". Они есть всегда, хоят пожалуй правда то, что вопросов порой больше, чем ответов - но это у тех самых взрослых детей, которым детские ответы ясны из пары слов. А здесь... неясны именно ответы для детей, и сказке, не отвечающей детям, как-то не можешь толком задавать сложные взрослые вопросы.
"Она учит, что за добро не всегда платят добром, что не надо слепо гнаться за мечтой, нужно уметь видеть людей... Продолжать?" - сказали вы. Но я боюсь именно того, что всему перечисленному вами она, такая, какая есть, научить не сможет. Слишком многое из этих прекрасных мыслей и фраз словно урезано сапожным ножом, с ворсинками по краю разреза. закроешь глаза - и видишь, какое было бы полотно,а открываешь - и видишь разрез и ворсинки. Думаю, что в этом и прелесть - в возможности закрыть глаза и увидеть всё полотно... Просто я для этого не подхожу. Это ведь тоже искусство - принимать дары воображения и грёз, которыми кто-то хочет щедро поделиться. Здесь у меня не вышло. Искренне жаль. Может, когда-нибудь я до этого дорасту. И... спасибо за добрый отзыв о песне.
Весёлый Роджер
Пиратка пролистала сказку юноши и ткнула пальцем в строку:
- "Но, поднявшись на пару десятков метров, он рухнул обратно на землю". Пара десятков - это около двадцати, разве нет? Если я ошибаюсь и Вы пользуетесь иной счетной системой, где пара десятков и двадцать это не одно и то же, то тут уж остается мне развести руками. Насчет полноценной сказки - кстати, укажите уж и Вы мне, где я сказала, что Ваше произведение "неполноценно" - у меня полноценная сказка ничего не представляет, я не пишу сказок довольно давно. Потому что "можешь не писать - не пиши". Посему повторяю - лично у меня Ваше произведение вызвало в основном недоумение. Это не негативная реакция.
Пиратка подкинула орешек в клюв попугаю и продолжила:
- Если это подражание Экзюпери, то у Вас плохо получилось, ибо я не усмотрела сходства и мне в голову не пришло, что его нужно здесь искать. Экзюпери писал лучше, чем Вы, думаю это не станете отрицать. У него все выглядело органично. У Вас я этой гармонии не уловила. Не отрицаю, что дело может быть в моей эмоциональной холодности и отсутствии общей остроты восприятия прекрасного.
Silencewalker
Scorpion(Archon)
Выслушав паладина, Сайл кивнул, но было видно как его взгляд тускнеет.
- Не следовала соваться туда, где мне не место, - пробормотал он, поворачивая голову к пиратке.

Весёлый Роджер
- А, понял - произнес Сайл, увидев строки. - Я почему-то подумал, что вы говорите о лестнице. Прошу прощения. А о сказке... Извольте - вы сказали, что у меня "сказка на половину". Вот мне интересно узнать, что для вас полноценная сказка. И ни в коем случаи я никому не подражаю. Учусь только на собственном опыте и ошибках.
Замолчав, он продолжил что-то писать на листах.
Соуль
Вечер.

I
Darkness

Венецианская соната

(вторая часть)

***

…Лопоухий щенок тычется мокрым носом в щеку маленького мальчика, осторожно держащего в объятьях лохматый комок веселья и энергии. Радостный смех ребенка и восторженный лай щенка разносится по веранде старого особняка, нарушая его мрачную торжественность и давящую на плечи тишину огромных полупустых комнат с высокими потолками.
Близится вечер, но мальчик и щенок, кажется, не обращают на это внимание: конец августа, теплый морской ветер едва заметно колышет листья и траву, на темнеющем небе скоро зажгутся первые звезды – и темноволосый, кареглазый мальчишка, только-только оправившийся от тяжелой простуды, и лохматый породистый щенок могут играть ещё многие, многие часы.
Им просто хорошо вместе на пустой веранде старого особняка.

Буквально через полчаса, когда уже совсем стемнело, идиллию внезапно разрушают приближающиеся шаги – мальчик узнает эту тяжелую поступь и тщетно пытается утихомирить щенка, но тот слишком распылен игрой и его звонкий лай звучит все громче и громче, по мере того, как шаги приближаются.
Мальчишка знает, что нарушил один из многочисленных запретов, которые опутывают всю его жизнь, подобно паутине, но он был слишком рад возможности вырваться из темного плена своей комнаты и слишком очарован преданными, наивными карими глазами щенка – и вспомнил о запрете, когда было уже слишком поздно.
Обладатель тяжелых, зловещих шагов появляется на веранде, и мальчик крепко прижимает к себе щенка- тот уже почувствовал каким-то собачьим шестым чувством опасность и замолчал, и теперь они оба молча смотрят на того, кто пришел разрушить их маленький, счастливый мир.
-Кажется, тебя предупреждали насчет собак? – Наконец нарушает повисшую тишину «враг»- высокий мужчина – такой же темноволосый, как и мальчик, с резкими, тонкими чертами лица, очень бледной кожей и абсолютно нечеловеческими глазами, в которых, кажется, не осталось места каким-либо теплым чувствам.
Мальчик молча кивает – теперь он опустил взгляд в пол – и может только тщетно надеяться, что сейчас, в эту самую секунду на веранду выйдет единственный любящий его человек- мама. И спасет его – спасет и щенка, и его от неминуемой расправы, которую им обоим обещают темные, злые глаза.


***

Вырваться из цепких, удушающих объятий кошмара удалось не сразу: обычный дневной сон-воспоминание, пусть и не самый приятный, пусть даже напоминающий о тех моментах, о которых хотелось забыть.. этот дневной сон перерос во что-то гротескное, непонятное – но не менее ужасающее, чем обычные кошмары.
-Родригес? – Взволнованный голос Анжелы помог вырваться из омута сна, окончательно избавиться от остатков наваждения.
-Все нормально. – Испанец виновато посмотрел на испуганную подругу, через силу улыбнулся и рассеянно взлохматил волосы, с которых во время дневного сна сползла ленточка. – Обещаю, такого больше не повторится.
-Ты каждый раз обещаешь. – Тихо ответила скрипачка, но, заметив, как напрягся Родригес, виновато опустила голову. – Прости.
Легко сжав его пальцы своими, Анжела аккуратно слезла с коленей Тореадора, где проспала весь день, устроив голову тому на плечо и, невольно скопировав жест испанца, взъерошила свои волосы.
-Может.. – Она замолчала, не договорив фразу, но, поймав вопросительный взгляд друга, продолжила. – Может тебя сегодня оставить в покое? Посидишь у меня в библиотеке, отдохнешь.
Родригес едва заметно приподнял бровь и поднялся с кресла.
-Я похож на того, кому это нужно? – Наигранно небрежно поинтересовался он. И добавил. – Успокойся, все действительно в порядке.
Скрипачка покачала головой и, постояв ещё несколько секунд на месте, изучающе глядя на собеседника, развернулась и направилась к выходу из комнаты.
-Я распоряжусь, чтобы слуги доставили твои вещи. В какой-то ты остановился гостинице?
-«Sabbia di mare»**. Не смогу сказать точно, где она находится, так что пусть твои слуги сами ищут. – Отозвался Родригес, подойдя к окну. Отдернув тяжелую штору, он с едва заметной улыбкой принялся разглядывать ночной город, где дневная сутолока перетекла в ночное веселье, грозившее, как обычно, затянуться до утра.
-Хорошо.. Да, кстати. - Анжела задержалась в дверях и, обернувшись, продолжила. – Если уж ты.. в порядке, то, может, исполнишь вчерашнее обещание – встретиться с одним здешним Собратом?
Испанец, рассеянно водивший кончиками пальцев по стеклу, замер буквально на пару секунд, глядя своему отражению в глаза, будто этот размытый силуэт мог что-то ему подсказать, а потом пожал плечами.
-Конечно. Я ведь всегда пытаюсь сдерживать свои обещания, моя дорогая.

***

-Такое ощущение, что твой подопечный не только не ждал тебя, но и давно не был дома. – Пробормотал Родригес, осторожно пробираясь по темной комнате, то и дело обходя разбросанные по полу предметы: одежду, книги, какие-то инструменты. Добравшись до стола, Тореадор, щурясь и брезгливо морщась, зажег единственную свечу, которая, впрочем, давала достаточно света, чтобы лучше разглядеть комнату.
-Ещё три дня назад мы с ним виделись… Странно. – Несколько растерянно отозвалась Анжела, оглядываясь по сторонам. – Может, что-то случилось?
Двухэтажный дом, расположенный близ моста Риальто*** – одного из самых шумных мест Венеции, являвшегося одновременно и мостом, и рынком, встретил каинитов темнотой, запертой дверью и молчанием в ответ на стук. Когда Родригес попытался предложить наведаться к Анжелиному подопечному в другой раз, скрипачка, метнув на него возмущенный взгляд, открыла дверь своим собственным ключом – в который раз удивив испанца своим пренебрежением к камарильским Традициям.
Впрочем, в доме оказалось пусто, и ни на первом, ни на втором этаже не было ничего, что могло бы подсказать, куда исчез Филип ди-Томазо Робусти – «просто настоящий гений!» - как выразилась Анжела, рассказывая другу про своего подопечного.
-А он не мог куда-нибудь уехать или уйти по делам? – Поинтересовался Родригес, вновь обходя комнату, занимавшую весь второй этаж небольшого, по меркам обожавших роскошь и комфорт венецианцев, дома. Комната походила скорее на мастерскую, нежели на жилое помещение, что, впрочем, было свойственно многим творческим личностям – по крайней мере, среди тех, с кем был знаком испанец. Впрочем, единственное, что настораживало – это отсутствие каких-либо признаком громоздких мраморных глыб, как на первом, так и на втором этаже – а ведь Филип, если судить по рассказам Анжелы, занимался именно мраморной скульптурой.
Но не занимается же этот «гений» творчеством вне дома? При этой мысли Родригес только усмехнулся - он знал по себе, как своенравно вдохновение, помнил, как много раз оно его посещало в самый неподходящий момент – и вряд ли у Филипа отношения с музами складываются по-другому. Так что вряд ли у него бывает время бежать в расположенную вне дома мастерскую, когда образы появляются в голове с немыслимой скоростью, желание творчества буквально рвет душу на части, а все мысли заняты только одним – Искусством.
-Анжела, а где он занимается скульптурой? – Поинтересовался Тореадор у подруги, занятой просмотром лежащих в беспорядке на столе бумаг. Та, вскинув на него удивленный взгляд, через пару секунд широко улыбнулась и воскликнула.
-Ну конечно же! Подвал! – Одарив испанца ещё одной шикарной улыбкой, скрипачка быстро направилась к выходу из комнаты. – И почему я сразу об этом не подумала?
Только пожав на это плечами, Родригес, взяв со стола свечу, последовал за итальянкой, которая уже сбежала вниз по лестнице и исчезла в одной из комнат первого этажа.

В подвале было, разумеется, темно. И тихо. И, конечно же, на тихое анжелино «Филип?» никто не отозвался.
Впрочем, слабый огонек свечи, которую держал на вытянутой руке Родригес, выхватил из темноты довольно большого подвала традиционные вещи любой мастерской скульптора: глиняные заготовки для будущих творений, стол с множеством инструментов, мраморные глыбы, какую-то, покрытую слоем пыли, мебель.
Пройдя чуть вперед и рассмотрев остальную часть комнаты, испанец перевел взгляд на Анжелу и тихо спросил.
-Как думаешь, сколько твой подопечный так просидел?
Скрипачка только покачала головой, слегка разведя руками. Родригес, выждав ещё несколько секунд, вновь повернулся к открывшейся им картине.
Филип ди-Томазо Робусти, оказался, как того и следовало ожидать, итальянцем – высоким, средних лет, с красивым и, как сказали бы поэты «мужественным» лицом. Впрочем, сейчас на этом лице застыло выражение неподдельного восхищения, восторга и какой-то нереальной, нечеловеческой радости. Скульптор замер, присев на край стола, неотрывно глядя в угол подвала.
Сделав ещё шаг вперед, Родригес смог рассмотреть то, от чего не мог, видимо, уже несколько дней, оторваться Филип. Рассмотрел и понял..
..понял, что может также, забыв об окружающем мире, всех его проблемах и опасностях, смотреть на скульптуру, стоящую на невысоком постаменте.
И пусть даже сейчас подвал освещала только одна единственная свеча, а до этого там царила кромешная темнота, но, казалось, белый мрамор светится изнутри, не давая потеряться, ускользнуть очертаниями скульптуры.
Она была прекрасна – будто бы замершая на какое-то мгновение, повернувшись чуть боком, придерживая грозившую соскользнуть с хрупкого плеча накидку.
Изваяние.. Нет, не изваяние – но живая девушка, казалось, сейчас сделает ещё шаг вперед, продолжая оглядывать через плечо.
Она казалось хрупкой - настолько хрупкой, что разум отрицал то, что контуры её тела лишь хорошо обработанный мрамор.
Забыв о постепенно тающей свече, грозившей обжечь руку, забыв обо всем, Родригес смотрел, не отрываясь, на замершую навечно жизнь. Он смотрел – и видел, как вздымается и опадает её грудь, как бьется на шее жилка, как опускаются длинные, пушистые ресницы. Эта девушка, безымянная, но от того ещё более прекрасная, была просто обязана вот сейчас, в эту секунду, ступить с постамента на холодный пол босыми ножками, поежится, улыбнуться и заговорить. Она должна была передернуть плечами, тихо засмеяться в ответ на какой-то нелепый комплимент.. Ожить.
Ведь она и так была настоящей..
Но одновременно с этим - она – лишь мастерски сделанная скульптура.

Почувствовав, что руку начинает обжигать пламя почти сгоревшей свечи, Родригес, с трудом вырвавшись из плена безмолвного восхищения, поставил подсвечник на стол и, опершись рукой о столешницу, прикрыл глаза, одновременно и боясь, и страстно желая вновь попасть под чары прекрасной мраморной девушки.
Теперь было ясно, почему не Филип ди-Томазо Робусти не появлялся три дня на улице, почему не отвечал на письма, которые приносили курьеры и оставляли под дверью – скульптор полностью отдался Красоте, забыв обо всем, уйдя в мир, где есть только он и Она.

***

-Такого раньше никогда не было. Ты же знаешь, Анжела, эта скульптура у меня почти две недели, но раньше я так.. - Филип замолчал, тщетно пытаясь подобрать слова, и, осознав невозможность этого, всплеснул руками.
-Не смотрел на нее по-настоящему? - Подсказал Родригес, подбирая с пола разлетевшиеся бумаги и протягивая их скульптору. Тот благодарно кивнул и, обдумав пару секунд над сказанным, кивнул снова.
-Да, вы правы. Я мог, конечно же, любоваться на неё раньше, но никогда настолько сильно не уходил от мира.. понимаете? – Он обвел взглядом собеседников, будто бы пытаясь найти у них поддержки.
Анжела, удобно устроившаяся в кресле и с весельем в глазах наблюдавшая за попытками Филипа привести в порядок свои апартаменты, понимающе улыбнулась.
-Мальчик мой, ну кому ты это говоришь? Разумеется, мы понимаем. Верно, Родригес?
Испанец кивнул. На самом деле он и сам был удивлен своей собственной реакцией на скульптуру, стоящую в мансарде: конечно, как и все Артисты, он тянулся, как тянутся ночные бабочки к огню, к чему-то красивому. Но ни архитектура, ни скульптура никогда раньше не завораживали его настолько сильно, не заставляли, пусть и на какие-то минуты, но отгородиться от внешнего мира полностью, уйдя в созерцание произведения искусства.
-Знаете.. – Филип замер у стола, сжимая в руках подобранную с пола книгу. – Все то время, что я провел возле этой статуи, мне казалось, что она живая. Что вот, ещё секунда, и эта девушка пошевелится, улыбнется, вздохнет. И я ждал этого! Клянусь, я мог бы ждать вечность!
Анжела вновь улыбнулась, но промолчала, не вмешиваясь в зарождающуюся беседу двух Артистов.
-Думаю, вечность можно потратить и на многие другие, не менее прекрасные вещи. – Родригес обернулся в итальянке, будто бы приглашая её вступить в разговор, но та ограничилась шикарнейшей улыбкой, не проронив при этом ни слова. – И.. кстати, а кто создатель этой скульптуры? – Испанец вновь повернулся к Филипу, который махнул рукой на безнадежную попытку убрать в комнате и теперь стоял, рассеяно перебирая бумаги на столе.
-Создатель.. – При этих словах скульптор как-то неуверенно передернул плечами, но на редкость гордо ответил. – Мой Сир.. Он.. Он уехал несколько лет назад, а недавно прислал письмо, в котором попросил меня встретить корабль из Франции, на котором и находилась эта скульптура. А ещё.. в этом же письме он просил меня не искать его – написал, что сам вернется. – Филип замолчал и тихо добавил. – Когда сочтет нужным.
-Ваш Сир был великим Мастером, раз смог.. – Начал было Родригес, но юный Тореадор перебил его, будто бы внезапно вспомним о чем-то.
-Синьор Эррера, вы же.. вы же наверняка были и ещё не раз побываете во Франции, так? – Не заметив гримасы, мелькнувшей на лице испанца, Филип продолжил. – Быть может, если вы его встретить, вы.. вы дадите знать моему Сиру, что я.. – Скульптор запнулся, растерянно глядя в пол.
-Что ты его ждешь. – Закончил за него фразу Родригес, не став разочаровывать молодого Собрата тем, что французская Камарилья, точнее, её высшие военные эшелоны, просто-таки жаждут увидеть его встречающим рассвет. – Конечно.. ничего не обещаю, но постараюсь. Как выглядел твой Сир, и как мне к нему при встрече обратиться?

***

-Почему ты мне сразу не сказала? – Поинтересовался Родригес у скрипачки через несколько часов, когда они, попрощавшись с Филипом, уже сели в гондолу.
-О чем? – Недоуменно спросила Анжела, махнув рукой мелькнувшему на балконе подопечному и вопросительно посмотрев на испанца.
Тот, в свою очередь, не менее удивленно приподнял брови. И, помолчав несколько секунд, пробормотал, будто бы отвечая самому себе на какой-то вопрос.
-Хотя возможно я и ошибаюсь…
Итальянка, уже привыкшая к некоторым странностям своего друга, в этот раз действительно растерялась.
-Родригес, что такое?
-Нет, ничего. – Очаровательно улыбнувшись, Родригес запрокинул голову к небу, тихо напевая бессмертную «Санта-Лучию»
-Con questo ziffiro
Cost soave
Oh! Com’e bello
Star su la nave!
Su passaggieri
Venita via!
Santa Lucia!
Santa Lucia!

Поймав взгляд подруги, испанец замолчал, несколько секунд смотрел на неё, а потом, наконец, ответил.
-Потом. Когда вернемся к тебе, хорошо? Лучше посмотри, какая ночь..
И снова поднял взгляд вверх, ловя в смутном свете ночных фонарей красоту города, который ему никогда не суждено будет увидеть днем: тени фасадов, отделанных цветным мрамором, отблески витражных стекол в узорчатых окнах и плывущий над этим земным миражем звон колоколов многочисленных церквей и соборов…

***

-И все-таки, что ты мне хотел сказать? – Казалось, еще несколько мгновений, и Анжела, с поразительной для такой хрупкой фигуры силой, начнет трясти все ещё молчащего испанца, пытаясь добиться от него ответа. Да, она всегда была такой- порывистой, яркой, настолько ослепительной, насколько может быть ослепительно порождение ночи и древних легенд. Она была живой в своей не-жизни – также, как была жива её музыка, её истории, рождавшиеся из-под смычка.
В ответ Родригес, хитро улыбнувшись, сделал несколько шагов назад, к книжной полке, полностью занимавшей одну из стен в кабинете, где и происходил разговор. Прищурился, пробегая глазами по корешкам книг и, подарив Анжеле ещё одну улыбку, снял с полки один из фолиантов. Осторожно пролистав его и, видимо найдя то, что искал, Тореадор вернулся к подруге и протянул ей книгу.
-Смотри сама. – Негромко проговорил он, кивнув на занимавшую всю страницу гравюру.

«-У него очень суровое лицо, знаете, будто бы сейчас он разразится гневной речью. Не ровно подстриженная борода, короткие волосы. И.. – Филип помолчал, прикрыв глаза и едва заметно улыбаясь – будто бы представляя, что его Сир сейчас стоит перед ним. – Кривой, будто бы сломанный нос. Но он никогда мне не рассказывал, как это произошло.
Родригес чуть нахмурился, будто пытаясь что-то вспомнить. Потом тряхнул головой и кивнул скульптору.
-А под каким именем твой Сир.. известен?
Филип при слове «известен» недоуменно посмотрел на собеседника, но спокойно ответил.
-Леонардо ди Симони..»


-Но ведь это… - Анжела то и дело опускала взгляд обратно на гравюру, будто не решаясь поверить своим глазам. – Это и в правду он?!
-Леонардо – одно из имен его отца, Симони – вторая часть фамилии. Только вот почему ты об этом не знала, моя дорогая? – Родригес снова отошел к книжной полке, задумчиво скользя пальцами по корешкам книг. – Ты ведь столько лет жила в Венеции, неужели никогда не встречалась с.. Леонардо ди Симони? И неужели никто из Старейшин не сказал тебе, чье Дитя ты взяла на попечение?
-Нет.. – Скрипачка растерянно покачала головой и снова, в который раз, посмотрела на гравюру в книге Даниэля де Волтерра Риччиарелли****, скульптора, который, впрочем, прославился и как автор мемуаров. На гравюре был изображен человек средних лет, с суровым, несколько грубым лицом, кривым, будто бы сломанным носом и взглядом, в котором даже через годы и десятилетия, был виден Огонь настоящего Творца. Под гравюрой была и надпись…
«Микеланджело Буонарроти, мой учитель и величайший из скульпторов, из когда-либо рождавшихся на этой земле»

***

Морской ветер трепал черные, волнистые волосы Анжелы, а крики чаек, сливаясь с голосами предвкушающих плаванье парусов, будто бы говорили - «Расцепите руки, вы ещё увидитесь, ну же, глупые жители ночи!».
-Будь осторожна, ладно? – В темных глазах испанца не было ни капли иронии или смеха – он был серьезен, как бывал серьезен тогда, когда покидал и оставлял без присмотра тех немногих, кто был ему по-настоящему дорог.
-Конечно. – Анжела улыбнулась в ответ и, протянув руку, легко коснулась его щеки. – Ты так и не успел поговорить с Филипом о том, о чем я бы хотела.
-У нас ещё есть время.. Можешь мне рассказать свою идею. – Родригес обернулся к готовящемуся к отплытию кораблю, на который матросы грузили последние припасы, и снова повернулся к подруге.
-На что ученик Великого Мастера должен был открыть мне глаза?
Скрипачка замолчала, глядя испанцу в глаза, будто пытаясь что-то отыскать в них – или запомнить его лицо – надолго, храня в памяти его точный образ – точный до самой мелкой детали. Наконец она отвела взгляд и тихо проговорила.
-Он тоже много чего пережил в своей жизни. Смерть матери, убийство отца на его глазах. Но.. Он смог отказаться от своего прошлого, смог его забыть, понимаешь? Он живет спокойно, воспоминания не тянутся за ним, заставляя мучаться и страдать. И.. – Анжела снова посмотрела в глаза другу. – Ему не снятся днем кошмары. Он смог преодолеть и забыть все то жуткое, что было в жизни. Понимаешь?
Родригес молчал. Только с силой сжавшаяся на пальцах скрипачки ладонь испанца выдавала его настоящие чувства. Наконец, заметив, как поморщилась от боли Анжела, он разжал ладонь и тихо отозвался.
-Возможно, он просто сильней, чем я..
-Не говори.. не говори глупости! – Помедлив, она бросилась к Тореадору в объятья, крепко обняв его и спрятав лицо у него на плече. – Я надеюсь, что когда ты в следующий раз придешь сюда, то станешь хоть немного умней. Правда?
-Я надеюсь. – Родригес закрыл глаза и позволил себе на несколько секунд расслабиться и просто стоять, обняв подругу, наслаждаясь последними минутами перед расставанием. – И ещё – я надеюсь, что наша следующая встреча состоится очень скоро. – Прошептал он через некоторое время, выпуская Анжелу из объятий.
Та, отступив на шаг, кивнула и улыбнулась, откидывая с лица непокорные волосы.
-Возвращайся. Я буду тебя ждать.

***

Он вернется в Венецию только через десять лет – чтобы узнать, что прекрасная Анжела стала жертвой ретивого и удачливого охотника, абсолютно случайно, по стечению обстоятельств, узнавшего, что красавица-итальянка - кровожадный монстр.
Пробыв в Венеции всего лишь одну ночь, он уедет с рассветом, забрав с собой лишь тонкий серебряный браслет – в память о Собрате, подарившей ему несколько спокойных ночей и слабое подобие дружбы.
Впрочем.. этот браслет он потом потеряет – тот останется в капитанской каюте шхуны «Морской шторм»…
… которая уйдет на дно на глазах капитана, которого заставят смотреть на гибель своего судна.
Но это будет через очень много лет.
И будет совсем другой историей.

Fin.

Примечания:
**Sabbia di mare - в переводе с итальянского - "морской песок"
***мост Риальто - реально существовавший в Венеции мост-рынок.
****Даниэль де Волтерра Риччиарелли - реальная историческая фигура, действительно ученик Микеланджело.
Описание Микеланджело, дающееся в тексте, сделанно с реального портрета и основывается на воспоминаниях о нем его современников.
Нос, кстати, великому скульптору действительно сломали - один из его "сокурсников", с которыми Микеланджело вместе учился живописи.
И, я не отрицаю того, что в Мире Тьмы этому великому скульптору и художнику действительно могли дать Становление.)


II
Anmorium

Сердце из серебра


Жил был однажды прекрасный принц. Он был красивым, умным и был первым в очереди на трон. Но королевство не было нужно ему, потому что все его мысли занимала юная герцогиня из соседнего королевства. Он писал ей стихи и письма, посылал роскошные подарки, но когда не получал на них ответа. Однажды в его дворце давали грандиозный бал, на который съехалась элита со всех окрестных королевств. И естественно там была юная герцогиня. И когда он подошёл к ней объясниться в своих чувствах, она объяснила ему, что её сердце занято совершенно другим человеком, который по мнению принца (да и всех придворных) был изрядным подлецом. Услышав эти слова подобно приговору, принц очень опечалился – даже хотел выброситься из окна своей башни. Однако теперь он знал, что та дева, о которой он так много думает, никогда не будет с ним. И тогда он решил стать не прекрасным принцем, а прекрасным королём – то есть наконец приступить к своим прямым обязанностям принца как будущего короля. Отец был счастлив услышать такие слова, потому что сам был уже стар и всё ждал, когда старший и самый подающий надежды наследник наконец то повзрослеет. Но к сожалению юношеское сердце, всё ещё отягощённое неразделённой любовью, не могло принимать решения взвешенно. Он всё ещё был слишком пылок, эмоции в нём всегда побеждали разум и решения выходили очень искренними, но не всегда правильными. Принц понимал, что часто ошибается, но ничего не мог поделать. Ему нужно было стать беспристрастным, чтобы стать справедливым королём. И тогда он нашёл решение – он созвал лучших магов королевства, чтобы они извлекли его пылкое сердце и заменили его на сердце из металла. Волшебники исполнили просьбу принца – его живое сердце было помещено в специальный сосуд, где продолжало всё так же пылко биться. А сердце из чистейшего серебра было помещено к грудь принца, где начало биться ровно и спокойно, словно часы. И сразу все решения принца стали верными – эмоции больше не мешали взвешивать решения. Но вскоре он стал понимать, что от любых чувств – любви, ненависти, презрения, восхищения – остаётся только память. Он уже не мог чувствовать как человек – но взамен получил столь желаемую справедливость.
Вскоре старый король мирно почил и наш юный прекрасный принц стал юным прекрасным королём. Что бы он ни делал – оно всегда оказывалось верным, правильным и выгодным для королевства, которое богатело, процветало и набирало мощь, становясь истинным лидером среди своих соседей. Народ славил короля за то, что тот так справедлив – люди понимали на какую жертву тот пошёл, заменив своё пылкое юношеское сердце металлическим механизмом, и от этого любовь народа к королю только росла. Но их прекрасный король не мог даже порадоваться этому – единственным чувством, переполнявшим его, была усталость. Но он продолжал мудро править, зная, что так надо ради его подданных.
И вот однажды к нему пришла дама ослепительной красоты, в которой он тот час узнал когда то любимую им герцогиню. Она просила помочь ей и её мужу выбраться из огромных долгов. Она просила вспомнить старую любовь, что она будет навеки благодарна ему. На мгновение он действительно вновь почувствовал какое то чувство... но он уже забыл какое именно. Он знал, что это что то безумно важное, бывшее раньше для него важнее всего... Но не мог вспонить. И тогда он сказал ей голосом, усталым до безумия, что не может ничем помочь ей. Будь у него живое сердце, он без сомнения бы отдал бы всё королевство ради него – но серебро не умеет чувствовать человеческие чувства. Однако, почему то его серебряное сердце начало болеть после той встречи с уже совсем не юной герцогиней. Вскоре он узнал, что её отравил супруг, чтобы получить её часть состояния и расплатиться с долгами. Но он был оправдан другим королём, совсем не прекрасным и справедливым, и продолжил жить в своё удовольствие совершенно безнаказанным – и от этого сердце из серебра стало болеть ещё сильнее. Он старел и думал о том, что было бы так неплохо вернуть всё назад – вернуть себе пылкое юношеское сердце ради одного единственного мгновения. Но он был прекрасным королём, его королевство процветало под мудрым правлением своего короля с серебряным сердцем, поэтому он просто не мог ничего изменить. И уже совсем скоро после того, как герцогиня была похоронена, умер и он. Его серебряное сердце перестало биться. Говорят, что его подлинное сердце до сих пор бьётся и стоит как памятник на центральной площади того королевства, запечатанное в статую своего владельца. Люди со всего королевства приходят туда, чтобы коснуться статуи и получить ответ не от разума, но от сердца –
не менее верный, чем абсолютно справедливый ответ сердца из серебра...

III
Suave

Gothic story #5
Одно на двоих


Они лежали, глядя в бездонное голубое небо. Вокруг от порывов ветра покачивались колосья и редкие полевые цветы. Обнявшись, они смотрели за тем, как плывет в вышине маленькое белое облако, единственное на всем небосклоне. Им казалось, что нет в мире никого, кроме них. Никто не сможет нарушить их покой и гармонию. Никто не осмелится приблизиться к ним. Ничто не прервет их беззвучный разговор.
Они лежали до темноты. Он гладил ее волосы, прикасался губами к ее щекам, вплетал в ее русые волосы небесно-голубые васильки. Она водила пальцем по его лицу, рукам и наслаждалась теплом его дыхания.
Неожиданно быстро на Землю спустилась ночь, окутав весь мир густым серебристым туманом. А они лежали в объятиях друг друга, жадно ловя взглядом падающие звезды и загадывая свое самое заветное желание… Одно желание на двоих…
Тишину следующего утра разорвал лай собак и крики людей. Все метались по полю, раздвигая тяжелые созревшие колосья руками, всматриваясь вдаль. И внезапно все стихло. Они нашли то, что искали. Девушку и молодого человека, лежавших в холодных объятиях друг друга… Они улыбались. Они были счастливы, потому что сбылось их желание… Одно желание на двоих…

23.08.2007 11:40
The 69 eyes – Beneath the blue

IV
Рюдо

***
Весёлый Роджер
Веселый Роджер подбросила вверх орешек и, запрокинув голову, поймала упавший фундук губами.
- Добрый вечер, граждане, господа и товарищи. Надеюсь, вы успели по мне заскучать! Без лишних реверансов перейдем сразу к творчеству уважаемых писателей и поэтов.

Darkness
- Ну вот, уже совсем другое дело. По сравнению с первой часть это выглядит просто замечательно, Вы, по всей видимости, таки озаботились вычиткой текста, или же нашли корректора. Чудесно, это действительно пошло на пользу произведению. Есть пара огрехов, таких, как например раположение мансарды. У Вас она располагается в подвале. Неожиданный ход! Учитывая, что вообще мансарда - это помещение под самой крышей, здесь обычно скошенный потолки. Название пошло от архитектора, широко применявшего такой тип конструкции крыши, его звали Франсуа Мансар.
Пиратка оглядела присутствующих:
- Я зануда, да?
Виноватая улыбка:
- Let it be, pain in the neck. Что еще можно сказать. Забавный ход с вампиром Микеланджело. Распространенная, но обычно удачная идея наделять бессмертием великих людей. Меня также повеселила вот эта часть: "В ответ Родригес, хитро улыбнувшись, сделал несколько шагов назад, к книжной полке, полностью занимавшей одну из стен в кабинете, где и происходил разговор. Прищурился, пробегая глазами по корешкам книг и, подарив Анжеле ещё одну улыбку, снял с полки один из фолиантов" - это чуедсно, да? Он сделал несколько шагов назад, при этом щурясь смотрел на корешки. Глаза у него, стало быть, располагаюся в районе затылка, ибо если Родригес и повернулся к полкам - это опущено. Однако несмотря на то, что глаза у испанца на затылке - рот все-таки на лице, ибо он умудряется подарить итальянке улыбку. А после этого, находясь все также спиной к книгам, цапает фолиант с полки. Акробатический этюд органов зрения и конечностей. Весь вечер на арене. Интересная анатомия у вампиров, правда?
В общем я придерживаюсь мнения, что это неплохая, атмосферная зарисовка из "жизни" братьев наших мертвых. Явного отторжения не вызывает, убрать явные неувязки - и вполне пристойно все выглядит.

Anmorium
Сказка про принца и конструкцию из драгоценного металла, исполняющую обязанности органа для подачи крови.
На мой вкус затянуто, хотя это возможно просто стиль повествования. Небольшие погрешности, как например: "Услышав эти слова подобно приговору" - по всей видимости имелось в виду "подобные приговору"? Или "Слова были подобны приговору". Потому что услышать подобно приговору - сложное для исполнения действие.
Вообще же, возможно, кого-то эта сказка заставит задуматься - тема благодатная, извечная борьба Разума и Чувств. Но лично для меня это в некотором смысле пройденный этап, поэтому я не заинтересовалась.

Suave
- Тут мне практически нечего сказать. Стилистически выдержанная маленькая зарисовка, красиво, симпатичные детали, достаточно хорошо визуализировано. Приятно взглянуть. Последнюю строчку я не поняла, которая:

23.08.2007 11:40
The 69 eyes – Beneath the blue

Видимо это имеет отношение к зарисовке, но я не знаю, о чем речь.

Рюдо
- В общем, не изменяя себе, скажу, что ты молодец, Ра. Я это читала, как ты помнишь. Кай и Герда у тебя вообще часто встречающиеся персонажи, не в первый раз я их вижу. Как всегда все очень визуально, но я это вижу скорее не как клип, а как слайд-шоу. Кадр. Затемнение. Кадр. Ну ты понимаешь. Повторю то, что повторяю из вечера в вечер "нравится, ибо я так не умею". Даже развернув свое восприятие на 180 градусов я не смогу писать так, как ты. В этом твой шарм.
Anmorium
Darkness
Понравилось. Особых нареканий нет, хотя может где то и была пара неточностей - особо не вглядывался. Особенно впечатлил эпилог (возникла мысль - "да, именно так оно и должно было закончиться").

Suave
Как то мало. Хотя возможно так и было задуманно - коротко и лаконично, но мне кажется что историю всё таки можно было расписать более красочно. Хотя... это всё таки готика (что совершенно не моё, поэтому критиковать стиль исполнения не возьмусь)... В любом случае общее впечатление безусловно положительное, хоть тематика этого жанра совсем "не моя".

Рюдо
Честно говоря понял больше по эмоциям, чем действительно смысл, поэтому тут уж совсем сложно как то оценивать. Эмоционально - цепляет и держит до последнего слова, по смыслу и размеру... Не знаю, здесь вероятно мне ещё надо дорасти, потому что сам я так писать не умею. Стихотворение звучит довольно жестко, создаётся иллюзия некой надорванности повествования, и опять же, этим сильно цепляет.
Рюдо
Поленившись прийти в прошлый раз (да и не получив приглашение), Рюдо демонстративно фыркая на Соуль, печально рисует на календаре мертвого человечка. В пятницу. В ладонях мертвая вафля. И вообще...


Darkness
начнем с личного. Я крайне отрицательно отношусь к произведениям большого объема в сети.
В целом...доверюсь мнению Ро, хотя надо делить на пять.
Другими словами, мне не нравится из-за объема, но по технике явных косяков не видно.

Иными словами, вы не прочитали? Тогда могу лишь напомнить о правилах Мансарды.
Соуль.


Anmorium
"если бить, то насмерть"

Suave,
Виктор Гюго. Собор чьей-то матери. примерно пять последних страниц...)))
хрююю...да...я свинья)

в целом..ммм...
Моё ИМХО

Если вещь "о чём-то", то она должна быть насыщенной. Она должна цеплять событиями. Чувствами. Характерами.

Если вещь "ни о чем", то она должна бить образами, сравнениями, оборотами, ритмом.
*глупо улыбаюсь, глядя на число "69"*

В целом неплохо, но..."мало внутри".
Scorpion(Archon)
*Рыцарь по-прежнему сидел за угловым столом, на этот раз в латной перчатке был зажат стаканчик с каким-то коктейлем, соломинка из которого проходила внутрь шлема через одно из дыхательных отверстий на забрале. Но, судя по речи рыцаря, сейчас он не пил, а просто поленился вынуть соломинку:

- Рад, что снова иметь честь и возможность оказаться здесь. Позволю себе взять слово и высказать отношение к данным произведениям.

Darkness
Говорю совершенно искренне - это отличное произведение. Да, уже были отмечены нестыковки, и порой режут глаз идущие почти подряд повторяющиеся слова. Но в целом читается приятно. Персонажи - помните я говорил о том, что маловато деталей и оттого образы нечётки? Забудьте. Они ярки и красочны, живы и с радостью заполняют воображение. Идея с Микеланджело заинтересовала, особенно тем, что по данному вами описанию хорошо узнаётся портрет ещё до названия имени. Вообще же... история действительно выглядит приятной, читабельной зарисовкой, даже почти что независима от знания мира.
А о финале... он силён, и было обидно. Честно, было обидно, что всё получилось так. Хотя оно, наверное, закономерно.

Anmorium
Сложно оценивать... из-за субьективизма, ведь автор - близкий друг, как-никак. *из шлема раздался глухой смешок* Однако скажу вот что. Это сказка, и сказка полноценная, со своими вопросами и ответами. Именно та хорошая детская сказка, которую от семи до двенадцати стоит обязательно прочитать, а лет в патнадцать ещё раз прочитать, задуматься, переосмыслить. Она способна научить - и научить каждого чему-то своему. Кто-то восхитится героизмом и самоотверженностью принца, отдавшего всё ради любимой страны и её народа; кто-то, наоборот, станет ещё больше ценить своё живое, пылкое, чувствующее сердце; кто-то задастся вопросом - неужто отвергнутая любовь способна толкать на такие ужасные поступки? Будут разные мысли, разные выводы... Человек может немного измениться. Одним словом, это - хорошая сказка.

Suave
Мрачно, романтично, грустно. Коротко и ёмко. Удачно... чувствуется огромный эмоциональный заряд, так и рвущийся с этих строк. Спасибо за искренность и силу слов.

Рюдо
Ярко. Искренне. Яростно, со сжатыми зубами, словно удары в стену или скрежет железа по окровавленному стеклу. Знаете, есть такая вещь как стихотворения в прозе. Это - не одно из них, но тут явно чувствуется, что, не классически идеальное по форме, по духу это - стихотворение. И очень сильное.

* Рыцарь снова замолчал, ожидая реакции остальных и, кажется, вернулся к своему коктейлю, так как жидкость в стаканчике стало стремительно убывать.
higf
Хигф, выходивший по делам, вернулся и поспешно принялся знакомиться с написанным и сказанным. Наконец поднял голову и заговорил.

Darkness
Уже намного лучше вычитано! Хотя еще раз пройтись не помешает, если по очень большому счету.
Теперь по сути... В конце у меня возникло странное ощущение. Пытался ли автор что-то сказать? Согласен ли он с тем, что сказала Анжела испанцу или нет и просто показывал эпизод? Ибо если согласен - события финала частично перечеркивают ее слова эмоционально, хотя это сугубо ИМХО. И еще одно субъективное. Женщины Микеланджело у меня всегда оставляли ощущения немного иные. Красота, жизнь, да, но вот хрупкость вряд ли. Они обычно довольно крепко сложенные, с атлетическими телами... Можно, конечно, сказать, что за столько лет стиль мог поменяться.
Еще идея о забвении прошлого выражена авторским текстом слишком явно и кратко, и оттого выглядит боковым, ненужным приложением к рассказу. Вот сам сюжет хорош, герои тоже.

Anmorium
Довольно тяжело читать, когда разные события склеены в один абзац. Надо бы поразбивать текст по смыслу. Не стоит злоупотреблять фразами, начинающимися с "И", "Но", "Однако". Чаще всего такие предложения можно "склеить" с предыдущим или убрать предлог. Иногда встречаются канцелярские штампы, не очень уместные в языке сказки: "элита со всех окрестных королевств", "приступить к своим прямым обязанностям принца как будущего короля". Есть более простые, живые, разговорные обороты. Местами не хватает запятых. Указывать не буду - если автор хочет, сам поищет.
Теперь перейду к похвалам - сам сюжет и заложенные в нем мысли мне действительно понравились, хотя сказка не для самых младших детей. Над ней надо думать, но это не недостаток.

Suave
Зарисовка симпатичная технически, но не совсем понятно - они что, так хотели умереть? Присоединюсь к вопросу Роджер о последних словах.

Рюдо
Правильно сказали насчет кадров. В данном случае мне эти кадры не очень. Просто не мои, видимо. Рюдо, кроме расстановки запятых о твоих произведениях вообще часто сложно что-то сказать, кроме "мое - не мое". Трудно сказать, в чем дело - то ли в сочетании, то ли в оформлении...


Рад, что снова появились постоянные посетители, в том числе не из пишущих. Скорп, Роджер, выпьем за то, чтоб вы и дальше здесь появлялись!
Поднимая бокал
Darkness
-Прошу прощения за длительное отсутствие. И молчание. - Вампир едва заметно, извиняюще, улыбнулся. - Были некоторые проблемы.. (на самом деле просто окончательно сломался ноутбук и у меня теперь проблемы с выходом в Интернет. Увы()
-Честно постараюсь всем ответь и все, что надо, сказать. Начать стоит с других произведений, да?

Anmorium

Сказка мне понравилась. Очень. Красиво написано, при чтении не спотыкаешься, текс вьется красиво и ровно. Да и смысл, идея..Есть что-то в этом..Серебряное сердце. Для меня чаще всего главные показатель - красота. Так вот здесь - по-настоящему красиво.
Единственное, сложно, действительно, читать текст, который идет без каких-то.. пробелов, что ли? Хотя бы абзацы. Легче бы воспринялось, наверное. Хотя это никак не умаляет самой Сказки.


Suave

Жутковато. Не потому, что плохо написано - а по сути своей. Все так.. мирно, тихо, не предвещает смерти. Хотя такая смерть - незаметная и ласковая - очень часто приходит к людям, верно? На счет последних слов..т.е. названия песни и группы? Current music, верно? Хм, что-то из серии - что стоит послушать, чтобы понять ощущения автора?
В целом- что-то есть. Очень даже есть. Цепляет своей мирностью..и концовкой.



Рюдо

Технически..э-э...видимо, правильно. Читается четко. Резко. Видны чувства. Но... Наверно, надо было бы прочитать ещё пару произведений автора, чтобы понять.
Не могу что-либо сказать, так как у меня лично возникло чувство, что общую картину составить сложно. Без ещё хотя бы двух-трух стихотворений.


теперь я по "Сонате" отвечу. Попытаюсь, по крайней мере, успеть внятно на все ответить.

Весёлый Роджер, спасибо за указанный "ляп". Если соберусь с силами и ещё раз прошерстю текст на наличие таких вот ошибок - обязательно исправлю. Правда. Спасибо вам. Сам-то я не заметил бы, а, наверное, никто другой бы не указал.

Anmorium, эпилог..как бы так сказать. Эта история - нечто вроде приквела к основной истории. Смерти Анжелы в этой истории не было, а вот остальные события, изложенные в паре предложений - были. И созданы(отыграны) были немалой ценой неврвов. По большей части моих.
Хотя на самом деле иногда кажется, что это не я придумал, это Судьба у этих двоих такая была.. Грустно и обидно, но мир вырвался из-под моего контроля. Хотя смерть Анжелы на моей совести.

Рюдо, объем "сонаты" - 13-ать страниц в "ворде" шрифтом Book Антиква(как-то так). Стандартным Таймсом там было бы 12-ать. Это - большой объем?

Scorpion(Archon), сппасибо. Правда. Мне было дико, росто нереально приятно, что кому-то "Соната" так понравилась. И то, что герои для вас получились такими яркими, это тоже.. спасибо вам за такое восприятие этого отрывка большой истории.

higf, так..насчет Анжелиных слов. Автор вообщем-то согласен, так как очень часто пытался научить Родригеса жить нормально, без этих "тараканов". Год(больше) пытаюсь. Никак. Но это отступление. Ненужное. Прошу простить меня.
Насчет женщин Микеланджело...хм..отговорка, конечно, но.. он мог вполне эту скульптуру с кого-то.. слепить? Но хотя точно не знаю, честно.
За героев - спасибо. Они мне, все-таки, очень дороги.
Ясмик
...Дверь в мансарду распахнулась и в помещение влетела девушка с сумочкой на плече и парой пакетов, больший из которых оказался порваным (с оторваной ручной), поэтому девушка держала его как мешок. Быстро оглядевшись, девушка улыбнулась:
- Всем старым и новым посетителям, друзьям, знакомым и незнакомцам, всем-всем привет.
Затем прошла к ближайшему свободному столику, по дороге шепнула бармену, мол чаю мне горячего.
- Надеюсь я еще не опоздала на этот вечер? Извините - командировка была...
Поставив большой пакет на пол у стула, Ясмик извлекла из него несколько листов:


Darkness
Сперва читала вторую часть. Так уж получилось... Потом подумала, что вопросы, которые возникли решит первая часть - не решила... Осталась непонятном эта история с мальчиком и щенком. Кто он? Леонардо ди Симони в детстве? Какое-то время я так и думала и мне казалось это логичным, учитывая как-бы сломанный нос на портрете Сира... Но ваше пояснение, что нос ломали однокурсники... При чем тут тогда история с мальчиком? Я чего то не так поняла, может быть?

Об опечатках... находила три штуки, что для такого произведения вообще мелочь, имхо. (не подумайте что я придираюсь, просто сказались пять часов ожидания на вокзале, когда нечем было заняться...) но укажу только одну - дома забыла листочек с выписанным мнением своим...

Теперь было ясно, почему не Филип ди-Томазо Робусти не появлялся

Подчеркнутое не - лишнее...

А в целом если оценивать текст, то написано просто отлично. Мне не было скучно на вокзале. Пишите еще и спасибо вамsmile.gif

Anmorium
- Не могу не согласиться с сударем Архоном - легкий поклон в сторону рыцаря - это замечательная сказка. Красивая, продуманная и... немного печальная. Этакая сказка-притча, имхо. Вы молодец.

Suave
- Обожаю зарисовкиsmile.gif Ваша - прелесть. Пишите еще, а я с удовольствием буду читать.

Рюдо:
- Сижу перечитываю... еще... Не, это стихотворение не мое. Образы есть и вроде я даже их уловила и поняла... Уловила суть стихотворения или его части... Думаю, что уловила... но не мое...

Закончив говорить, девушка принялась ждать свою заказанную чашку чая, с интересом поглядывая на тех посетителей мансарды, которых еше не видела...
Scorpion(Archon)
*Рыцарь снова поднял латную перчатку, отставив в сторону опустевший стаканчик*

- Благодарю за тёплый приём, Хигф. Обещаю тут остаться - мне очень нравится это милое заведение, а его белоснежный страж так и вовсе внушает священный трепет.

А что касается мальчика и щенка - мне думается, это то, от чего пыталась Анжела "излечить" или уберечь Родригеса... Прошлое, которое наступает на пятки, рвётся в мир мёртвый из мира живого, не отпуская даже за гранью, где бывший человек становится порождением ночи с жемчужно-белыми клыками (зная Тореадоров - только так и никак иначе). Это - своего рода кара, наказание тем, кто решил обойти правила и не умереть тогда, когда по всем законам мироздания должен был бы умереть. Кто-то убегает от неё, кто-то закрывается, кто-то отбрасывает, как отшвыривают более слабого соперника, передавив его меч во время поединка... Кого-то оно преследует и терзает до конца вечности. Возможно, это - одна из трагедий Родригеса?
Я, думая так, вдвойне пожалел о гибели Анжелы - ведь теперь некому спасти испанца от того, что иглами вонзается в разум: от самого себя и своей памяти.
Darkness
-Браво, сеньор. - Вампир поклонился в сторону рыцаря. - Вы абсолютно правы насчет мальчика и щенка. Это был сон. Сон-воспоминание о детстве. Мне казалось, что последующие предложения уточняют, что этот отрывок относится именно к испанцу и его прошлой жизни. Впрочем, мне, наверное, ясней, потому что с этим образом мы знакомы уже больше года и я его чертвоски хорошо знаю.
Соуль
Вечер.

I
Янтарь

***


В одном далеком селении на самом краю мира жила юная девушка. Мы не будем называть ее никаким именем, дитя мое, чтобы не ненароком не привязаться к ней - ты поймешь, почему этого не стоит делать после того, как я расскажу тебе эту историю до конца. А пока пусть она останется для нас просто Девушкой.
Девушка эта была достаточно красива и достаточно весела. А главное - у нее было большое и чуткое Сердце, в котором находился свой уголочек для каждого. "У этой девушки широкая душа" - говорили про нее. А еще она умела слушать и искренне сочувствовать - она была очень добра и чутка, эта милая девушка. Поэтому нетрудно догадаться, дитя мое, с кем в первую очередь делили свои переживания и обиды жители того небольшого селения.
К Девушке приходила ее подруга и долго жаловалась на нелегкую жизнь. "Мне уже девятнадцать лет, - говорила она, тяжело вздыхая, - а я до сих пор не могу найти того одного, единственного. Наверное, такова моя судьба - всю жизнь коротать в одиночестве". И Девушка утешила ее, как могла - сказала ласковое слово, провела рукой по волосам, поведала, что любовь обязательно находит всех и каждого - рано ли, поздно ли. И что все еще будет, и будет всенепременно хорошо. Сердце ее болело, видя страдания подруги - а той стало чуть легче от добрых и нежных слов. Подруга снова обрела надежду, а ведь надежда - это самое главное в нашей жизни, дитя мое. И ушла, а боль ее осталась, передалась Девушке, поселилась в ее большом и чутком Сердце...
К девушке приходила замужняя женщина и долго рыдала на ее плече. Она снова поругалась с мужем, и боялась, что их любовь остыла за долгие годы брака. "Мне кажется, что я его ненавижу" - бросала она страшные слова, а за ними следовали новые слезы и новые признания... Она была слегка пьяна и глубоко обижена, несчастная женщина. И Сердце Девушки болело ее страданиями, разрывалось от ее горестей. Женщина выплакалась и ушла домой, ведь дома ее ждал муж, которого она все еще любила и который любил ее - а девушка осталась сидеть на шатком табурете, положив голову на хрупкие ладони и устремив невидящий взор куда-то вдаль. Так смотрят, когда о чем-то глубоко задумываются, мое дитя. И у тебя иногда появляется такой далекий взгляд, и станет появляться все чаще и чаще - тем чаще, чем взрослее ты будешь становиться.
Следующей в дверь Девушки постучала старуха. Она была дряхла и больна, и вот уже четыре года просила Бога забрать ее к себе, на Небеса - но Бог почему-то не слышал ее молитвы. Может быть потому, что был слишком занят. Даже Богу сложно быть чутким ко всем, дитя мое. "Я стала совсем дряхлой. Все эти долгие годы я жила ради других и ни капли - ради себя. Но судьба даровала мне лишь горести и обиды. Ах, если бы я могла кому-нибудь об этом рассказать, если бы кто-то мог меня понять и пожалеть..." И Девушка понимала, и жалела, и делила со старой женщиной ее зачерствелую боль, впускала ее в свое большое Сердце, где все еще могло найтись место для всех и каждого...
А люди все приходили и приходили. Каждый из них был несчастен по-своему - ведь на свете нет счастливых людей, дитя мое, сколько ни ищи. А Девушка, по-прежнему добрая и милая, выслушивала каждого и каждому сопереживала, ведь она не умела жить по-другому. И темными ночами, задув свечку на столике возле кровати, она тихо плакала в подушку чужими слезами и душа ее рвалась от чужих обид. И ее большое Сердце ее начинало болеть, болеть уже по-настоящему, сердце - хрупкий предмет, что бы о нем ни говорили. Запомни это, дитя мое.
И однажды утром Девушку нашли мертвой. Большое Сердце больше не билось в ее груди. Говорили, что у Девушки случился инфаркт - но ты ведь понимаешь, что скрывалось на самом деле за этим умным и холодным словом, не так ли, дитя мое? Каждый житель маленького селения сказал несколько добрых слов на похоронах, но вот боль утраты в свое сердце пускать не стал никто. И правильно, ведь сердечки остальных людей были и в половину не такие большие и чуткие, как Сердце погибшей Девушки.
И тебе совсем не стоит переживать сейчас, дитя мое. К чему тебе чужие горести, тебе вполне хватит и своих. Видишь, как правильно я сделал, не открыв тебе когда-то имени Девушки. Ведь что такое человек без имени? Всего лишь незнакомец, один из многих в бесконечной череде лиц... Теперь ты забудешь про девушку, но никогда не забудешь этой истории. Очень важно, чтобы ты не забыла. Почему? Спи, дитя, со временем ты все поймешь.

II
Рюдо

Лисичка


Первое что приходит на ум. Заостренная мордочка с классическими эльфийскими ушками, покрытыми пушком. По-детски припухшие губки каждую секунду готовы расползтись в улыбке или одарить мир искристым серебристым смехом. Типичный лисий носик, такой же остренький, как и вся мордашка, всё время как бы готов сунуться в любую щелочку. Он постоянно в движение, словно девочка вот-вот чихнет. А может она принюхивается? В любом варианте это быстро становиться незаметным.
Глаза. Говорят, глаза – зеркало души. У нее темные глаза. Черные глаза. Но это не тьма. Это мягкий нежный вечер над лесом Лаэрдона. Большие «озерца» доверия. Они немножко напоминают оленьи. Безграничное доверия с капелькой беззащитности перемешаны с легким удивлением от необычности мира. В них словно застыл, подобно мошке в капле смолы, зафиксировался легкий восторг от бытия.
Темные радуги бровок еще больше подчеркивают общее ощущение испуганности в ее взгляде. И если впиться в личико взглядом. То начинает казаться, что это просто перепуганный зверек, который не знает играют ли с ним или хотят сделать больно..
Слабенький лисенок. Она чуть выше ребенка ее возраста. Может поэтому она кажется такой тоненькой? Это тело фарфоровой статуэтки. Маленькой балерины. Хрупкое и слабое. Она не тощая. Это не худоба «кожа и кости». Она очень хорошо слажена и пропорциональна. Красивая стройная малышка со взглядом испуганной лани? Нет…олененка..
Оленёнок.

III
Scorpion(Archon)

Кара для Сероглазого


На улице лил дождь. И не просто лил, а стоял стеной, упорно не собираясь сдвигаться даже на пару пальцев в сторону от захваченной им горной гряды. Зато в пещере – именно в его пещере - было сухо и уютно: он сам об этом позаботился. Весь пол, кроме самого входа и пары шагов вглубь, специально для этого устилали шкуры самых разных животных: просто те, которые он смог добыть, хотя охотник из него был аховый, и вор тоже преотвратный. Вот грабитель вышел бы знатный, но он не занимался грабежом – из принципа, который кто-то особенно романтичный поименовал бы «остатками чести». Ну да, чести. Остатки. Ха-ха и три прыжка в сторону на радостях.
Он обретался тут уже вторую осень подряд – хотя предыдущая запомнилась куда более терпимой погодой: в сентябре ещё не лили дожди. Совсем. Только к концу что-то такое началось. И хоть он умом и понимал, что это прошлая осень была исключением, а нынешняя ничем не отличалась от сотен тех, что исключением не были (т.е. была промозглой, сырой и бессовестно богатой на грозы – горы как-никак), всё равно было противно. Противно до одури, дополненной одиночеством и подогретым вином до состояния полного помешательства с тоски.
Шкура огромного горного василиска (ох и утомился он в прошлом году, счищая чешую…), висевшая на входе и служившая одновременно защитой от света, влаги, ветра и незваных гостей (иногда такое называют «дверью», но чего уж там) всколыхнулась, как от слабого удара по ней.
- Заходи, - не оборачиваясь бросил Далад и снова уставился на огонь. Всё тот же прошлый год подарил ему так много хорошего сухого времени, что он даже умудрился смастерить в пещере камин, выдолбив дымоход – совсем тоненький и маленький, так что «камин» всё равно преступно коптил, но если разжечь маленький огонёк, то можно было и согреться получше, и что-нибудь себе состряпать. Как сейчас. Он улыбнулся, думая, как обозвать это варево – странно, раньше он никогда об этом не думал, просто ел и всё.. В голову не приходило ничего лучше, чем «даладские щи». Только его мать умела так готовить. И теперь – только он. Зато выходило очень вкусно, только есть надо было именно горячим.
- Погода… хороший хозяин собаку не выгонит! – раздался за спинйо недовольный женский голос. Красивый. Даже сейчас.
- Значит, у тебя плохой хозяин?
- Я же не собака.
- Ну это как посмотреть. Все мы – чьи-нибудь псы.
- Кто это «мы»?
- Те, кто кому-то служат.
- А кому служишь ты?
- Себе самому.
- Так ты – свой собственный пёс?
- Выходит так.
Голос рассмеялся. Заливисто, почти по-детски. Далад решил всё-таки обернуться – негоже было совсем не уделить внимания столь важной персоне, да и познакомиться не мешало бы.
Она была чуть выше среднего роста. Сероглазая. Волосы стянуты в длинную золотую косу, почти что до пояса. Её огромные белоснежные крылья вымокли до нитки, а ножки в золотистых сандалиях были забрызганы грязью чуть не до колен – конечно, в такую погоду, да с мокрыми крыльями особенно далеко не улетишь. Лёгкая золотистая туника тоже промокла и теперь липла к коже, а перевязь, на которой висел (хотя теперь уместнее было бы сказать «болтался») меч в простых ножнах, больно натирала плечо. Далад даже невольно залюбовался ею. Будь она в одежде местных крестьянок, ад ещё чуть больше запачканная и без меча, он бы явно принял её за местную, которая в грозу заблудилась в горах… но что-то в ней было особенное, не такое как во всех простых девушках. Да, даже если забыть про крылья.
- Ну что, свой собственный пёс – дашь чужому псу посидеть у твоего огня. Или мне сперва отряхнуться, как положено собаке – чтобы всё тебе тут забрызгать к горгоне матери?
- Ему не понравится, что ты так ругаешься.
- Думаешь, нравься я там особо хоть кому-нибудь, меня бы к тебе послали?
Не послали бы. Он уже не раз доказывал им, что у него скверный характер.
Он подвинулся, освобождая ей место на большой коряге рядом с собой. Он притащил её сюда тогда же, в прошлом году, когда ходил купаться к речке внизу (холодной, но очень спокойной для горной реки) и обнаружил принесённый течением ствол. Небольшой, изломанный, но одна часть всё-таки сохранилась неплохо – и именно её он приспособил себе под седалище. Странно, что она не прогнила после таких купаний, но оно было и к лучшему.
Девушка села рядом, вытянув к огню грязные ножки. Вода всё ещё стекала по ней и уже намочила славную корягу-скамью и шкуру горного льва, которую ему с таким трудом удалось добыть. Она чуть встряхнула крыльями – Далад ощутил, как на его спину хлынул целый водопад брызг – поёжилась и чихнула. Он сделал большой глоток из своей фляги и протянул ей:
- Выпей, согреешься. Я не спрашиваю, зачем тебя сюда послали. Просто не торопись, ладно?
- Тебе легко говорить «не торопись» - отвечать потом мне.
- Отложи до утра. Мне хочется немного посидеть и посмотреть на огонь, а заодно и выпить в компании. Прожить эту ночь как никакую другую, понимаешь? Кстати, можно вопрос?
- Валяй.
- Я тебе лично что-нибудь плохое сделал? Убил брата или сестру? Вырезал твоё родное селение? Плюнул случайно в твой любимый и единственный колодец?
- Да нет, ничего такого личного. Ты же сам понимаешь – ты опасен. Они бы с радостью обошлись без этого. Просто иначе уже нельзя.
- Знаю-знаю. Они пытались, у них не получилось.
Она сделала такой же большой глоток, оторвалась от фляги и утёрла рот тыльной стороной ладони.
Да, вот так просто – не получилось. Они пытались предотвратить его рождение. Пытались изменить что-то с самого начала. Потом, поняв, что ничего не помогло, пытались повлиять на его жизнь любыми другими способами – только бы защитить, как его, так и всех остальных. Но у них не вышло. Порой он даже сам об этом жалел. Уж ей-то было известно.
- «Человек, что родится в пятнадцатый год, и чьё имя, прочтённое наоборот, будет значить всё то же, что было всегда; что отмечен с рождения дланью Врага…
- … и которого очи как пепел серы, станет знаком конца и предвестником Тьмы. И спасенья не будет для мира тогда, если только одна, что светла и чиста, не отыщет решенья в последнюю ночь…
- … силу чёрного рока сумев превозмочь». Я знаю это с рожденья. Нам всем об этом рассказывали – тем, кто родился в пятнадцатый год правления короля Белавра Благородного. Говорили, что пророчество очень древнее, и никто не обращал на него внимания. У нас в деревне, в двух шагах от замка, даже были Пуссуп Скряга, местный купец, и Рагар Силач, подмастерье кузнеца – так один из них был старый, родился в пятнадцатый год правления Бравара Мудрого, деда нашего короля, второй – в пятнадцатый год правления Беларда Близорукого, что нашему королю ещё полтора года назад живым отцом приходился, да примут Небеса его душу…
- Приняли.
- Что?
- Приняли, говорю. Он хороший человек был, хоть и простоват малость.
- Простота не грех. Даже для короля, если советники хорошие.
- Вот и там также рассудили.
Далад улыбнулся.
- Тебя ведь и звали-то по рождению Делад.
- Откуда знаешь?
- Работа такая.
- Ну да, глупо было спрашивать. А потом кому-то стало неудобно произносить… И понеслось. А какой-то мальчишка из дворни как закричит: «У хозяйки Сероглазый родился! Берегитесь, люди, ваш конец близок, Сероглазый родился в пятнадцатый год!» И ну хохотать. Мне отец рассказывал.
- Пророк видать был тот мальчишка.
- Дурак он был а не пророк! Все посмеялись, а кто-то и запомнил. Может, кабы не он, так и забыли бы все. Ан нет, вспомнили ведь! Через двадцать лет вспомнили, паскуды, мать их за священный клинок!
- Ему не понравится, что ты ругаешься! – съязвила она.
- А видал я в гробу, что Ему не понравится! – сказал он, принимая у неё флягу, которая успела уже не раз перекочевать из рук в руки и изрядно опустошиться, да и содержимое подстыло.
Он черпнул большой ложкой, которой до этого помешивал время от времени в котелке, горячего варева, попробовал на вкус и улыбнулся. То что надо.
- Будешь? Наваристые. И горячие. У меня есть вторая ложка.
- Ждал гостей?
- В каком-то смысле – ты же вот пришла.
- Прилетела.
- Пришла, - он указал ложкой на её уже подсохшие и согревшиеся, но всё ещё грязные ноги. Под ремешками сандалий остались красные полосы – видно, она слишком туго их затянула, а ещё этот ливень да грязь…
- Хорошо, пришла. А щи – да, буду.
- Сняла бы ты их, что ли? И меч тоже. Я ведь не убегу, сама знаешь.
- Знаю. Но снимать не буду – мало ли, а ещё потом за тобой босиком по этой слякоти бегать.
- А звать-то тебя, кстати, как?
- Мариэль. Можно просто Мари.
- Хорошо. Ну чего ждёшь, угощайся.
Щи и правда были хороши: наворачивали за обе щеки, почти по-детски смакуя попадающиеся среди овощей кусочки мяса. Холод совсем уступил разлившемуся по их телам жару. Уступил настолько, что оба даже чуть раскраснелись – да и вино делало своё дело: после третьей-четвёртой ложки щей фляжка опустела окончательно.
- Чтобы рыцарь, да сам щи варил – это редкость.
- Рыцари тоже есть хотят, - ухмыльнулся он, доставая вторую флягу.
- А кто тебя научил?
- Мать.
- Твоя мать сама готовила.
- А то ты не знаешь. Не такие уж и богатые мы были.
- Знаю конечно.
- «Работа такая», - передразнил он. Она надулась и бросила на него уничтожающйи взгляд. Далад улыбнулся.
- А ты красивая.
- Кой шут разница?
- Да всё приятнее. Не то что рожа того хмыря из «Священных клинков». «Нам известно, что ваш сын – угроза для спокойствия мира. Выдайте его ради блага всех и каждого». Блага? Какого блага, мать-перемать?! Моей маме они это «Благо» прямов шею вбили, когда она вместо того, чтобы сдать меня им, крикнула, чтобы я убегал. Вот оно, их благо – хорошо, а? Благость у него и его ребят прямо из всех дыр пёрла! И когда замок наш жгли, когда безоружных стражей спросонья резали. Когда отцу моему голову срубили – я ведь видел! Видел, чтоб им пусто было! «За пособничество Сероглазому». Ну что мне, глаза себе выколоть, раз они серые?! А?!
- Не думаю, чтобы это помогло, - тихо сказала Мариэль. – У тебя там ещё вино было. Давай согреем, а?
Он посмотрел в её глаза, устало пожал плечами и кивнул:
- Давай.
Вспышка молнии на миг осветила вход, завешенный василисковой шкурой. Отблеск пробежал по крыльям Мариэль, блеснув в каждой холодной капле, свисавшей с посеревших, тусклых крыльев.
Они согрели ещё флягу вина и теперь сидели рядом, пили и молчали, отвлекаясь от собственных мыслей только чтобы передать фляжку соседу. Далада уже немного вело от вина, жара внутри и холода снаружи, но память оставалась ясной и продолжала подсовывать картину за картиной – все годы начиная с того дня, когда он лишился семьи.
- Мне жаль, что так получилось, - тихо сказала наконец Мари, переводя взгляд с горлышка фляги на лицо Далада. – Правда жаль.
- Я верю. Не думаю, чтобы тебя спросили, когда всё это делалось.
- Они хотели, чтобы ты принял сан, познал учение Света. Так было бы проще спасти тебя.
- От чего? Я ведь никого не убил и не покалечил, когда те ублюдки заявились ко мне. Никого.
- Да, но если бы ты познал учение…
- … последователи которого вырезали мою семью и друзей? И что бы я почерпнул из этих благих наставлений? Стоило такое учение того, чтобы его познать?
- Если бы твоя мать не крикнула тебе убегать, всё было бы иначе.
- Сыновья обычно слушают матерей. Особенно…
- Особенно когда вокруг матери толпятся люди в доспехах, и начинаешь очень опасаться за свою сыновнюю шкуру, да? – она посмотрела ему прямо в глаза.
- Обвиняешь?
- Нет, просто говорю. Они могли остаться живы, если бы ты тогда не струсил…
Он ударил её. Не кулаком – просто залепил пощёчину. А ведь минуту назад она ему даже нравилась.
Мариэль не шелохнулась. Просто коснулась быстро багровевшего отпечатка ладони на щеке и покачала головой.
- Вот видишь, ты уже дерёшься. А что было бы, будь у тебя в руке меч? Убил бы?
- Ты меня задела.
- Я многих задевала. И многие вообще задевают – просто так, по жизни. Иногда – как я, нарочно, а чаще случайно, нехотя. Всех их бить будешь?
- Нет. Только тех, до которых дотянусь, - Далад отвернулся.
Ещё несколько минут они сидели молча.
- Знаешь, - снова заговорила девушка. – Мне ведь тоже не всё нравится в учении Света. Но сам подумай: не убеги ты тогда, они бы этого не сделали.
- Но сделали же!
- Но могли бы и не делать, вот в чём суть. Всё зависело только от тебя.
- Только мне забыли сказать. «Спроси своё сердце», да? А если бы я сдался, тогда что?
- Ничего. Всё было бы хорошо. Они бы ничего никому не сделали.
- А разве не страшнее то, что они могли бы это сделать, даже если бы не сделали?
- Не понимаю…
- Где уж тебе.
- Нет, объясни! Сейчас же!
- Ладно… Страшно не то, что у тебя в руках меч, и не то, что ты можешь им убить… И даже если ты уже убил, не это самое страшное. Страшно тогда, когда ты готов убить – и точно знаешь, что, реши ты сейчас убить, тебя ничто не остановит. Ни совесть, ни честь, ни вера, ни милосердие… Ты просто не подумаешь о них – ты решишь убить и убьёшь. Вот что страшно.
- Хочешь сказать, что не так страшен тот, кто решился убить, как тот, кому не нужно решаться, чтобы убить?
- Ну… в общем да.
- А тебе нужно?
- Нет. Теперь уже нет. Раньше было нужно. Но теперь я привык.
- Значит то, что я оказалась здесь – правильно. Понимаешь
- Я и не говорил, что это неправильно. Но я ведь не звал себя защитником слабых и обиженных, когда убивал их всех. Я мстил.
- Тоже верно.
Он встал и устало потянулся. Уже было далеко за полночь, и он порядком подустал от всех этих разговоров. Пора было спать. Как обычно. Как ни в чём не бывало.
- Ты мстил им, я знаю. А чем провинились их семьи? – простой вопрос. Совсем простой. Но именно сейчас он не мог без запинки бросить ей в ответ то, что всегда повторял себе.
- Не знаю. Чем провинилась моя?
- Ты сам знаешь, что это не ответ.
- А другого у меня нет. Допей вино, - Далад привычно сел на большую медвежью шкуру, расстеленную у стены: на ней он провёл почти все ночи, что довелось скоротать в этой пещере. Как давно это было… или казалось, что это было давно. Даже вчерашняя ночь уже была «давно», да и эта уплывала в прошлое. Вместе со всей его жизнью… Он стянул сапоги, расстегнул рубашку, кинув быстрый взгляд на пять длинных чёрных полос – родимые пятна, которые у него были всегда. Ну да, не только у него – в его роде такое пятно передавалось по мужской линии, словно семейная реликвия. Только всегда чуть отличалось – и именно у него четыре длинных полосы тянулись вверх, а пятая загибалась сбоку. «Длань Врага»… Ещё одно глупое совпадение, из которых его уходящая жизнь и была скроена, как старое лоскутное одеяло.
Далад откинул голову на подушку (шкуру медвежонка, сына того медведя, на мехе которого он спал) и натянул до середины груди ещё одну шкуру… шкуру матери того медвежонка. «А вы мне что сделали? Зачем я убил вас? Просто ради шкур и свободной пещеры… Просто хотел выжить. Чтобы отомстить. И даже ваша берлога оказалась неудобной и грязной, а я и тогда не пожалел о том, что перебил вас… Хотел жить и мстить. И это моё желание стоило больше жизней, чем уносили иные войны. Наверное, они правы – там, наверху.»
- Наверное, ты права, - сказал он, отворачиваясь к стене. – Я и правда струсил…
- И поэтому они должны были погибнуть?
- Видимо так. По крайней мере погибли они именно поэтому.
- И что же – я, по-твоему, права? И Он прав сейчас?
- Я не говорил, что ты или Он вообще были когда-то неправы. Только я всегда думал, что ваша правота и меня тоже оправдает – а выходит, что нет. Вы меня сделали таким? Или я сам так захотел? Я привык обвинять вас… наверное, напрасно… но так было немного легче…
Он не слышал, что она ответила.
Сквозь сон, полный, как всегда, красных капель и мёртвых лиц, Далад вдруг ощутил, как что-то… нет, кто-то касается его губ. Он открыл глаза…
Огонь догорел давным-давно, и даже у камина пещера успела остыть – а ливень всё не прекращался, и сперва он думал, что это вспышка молнии озарила всё вокруг очередным всполохом тревожного света. Но молнии не было, это тело Мариэль светилось в темноте.
- Мне холодно, - тихо прошептала она, забираясь под шкуру и снова касаясь его губ.
- Поэтому ты и сняла тунику, правда? И как ты это сделала – с твоими крыльями?
- Молчи.
- А что скажет Он?
- Врядли удивится – я так редко его слушалась…
Он ответил на её поцелуй со всей нежностью, на какую ещё было способно его измученное сердце.

Солнце пробилось за шкуру василиска и дотянулось до лица Мариэль. Девушка очнулась, села, машинально сложив крылья, и начала тереть глаза… Далад подметил, что даже сейчас она была на диво хороша.
- Уже утро? – нехотя спросила она. Далад кивнул.
- Пора.
- Даже не позавтракав?
- К чему мне теперь?
- А про меня ты, конечно, не подумал?
- Голодный палач жалуется жертве, что остался без завтрака. Как трогательно! – передразнил он. И они рассмеялись – почти искренне.
Далад вышел первым. Солнце уже поднялось высоко. Здесь, в горах, всё казалось чище и спокойнее, чем там, внизу… Жаль, что у него не было возможности увидеть этого раньше. Или была – просто он не хотел видеть? И не увидел бы… если бы не эта ночь. Если бы не Мариэль.
- Мари, - позвал он.
Девушка высунулась из-за шкуры. Её крылья словно очистились, сияя первозданной белизной – словно горные вершины, на которые он когда-то думал взобраться. Потом, когда будет время. Но больше не будет времени. И не будет «потом». Осталось только «сейчас».
- Да?
- Спасибо тебе, Мари. За всё. За всё, что ты сказала и сделала… и за то, что сейчас сделаешь, тоже спасибо.
Она подошла, стараясь не смотреть ему в лицо. Руки девушки крепко сжимали меч – тот самый, что так оттягивал ей шею: острый, красивый, большой, сверкающий, словно бы даже слишком большой и слишком блестящий для неё…
Она обняла его одной рукой, прижавшись к нему всем телом, так, чтобы никогда не отпустить его, и нежно прошептала:
- И тебе спасибо… за всё.
Он закрыл глаза и почувствовал, как она оттолкнула его. Он услышал взмах крыльев и свист клинка на ветру, упал, благословляя тот миг, когда встретил её… потом пришла боль. Острая и резкая.

Далад открыл глаза и нес разу понял, что с ним происходит. Его голова тряслась, что-то мягкое сдавливало горло, обвиваясь вокруг шеи и плеч… руки. Он услышал голос Мариэль и понял, что это её руки обнимают его. Девушка рыдала, прижимая его к себе, как никогда прежде… даже этой ночью, когда он чувствовал каждую частичку её тела, она не казалась ему такой близкой.
- Не отдам, - шептала она, и капельки слёз падали ему на лицо, срываясь с её щёчек. – Никогда никому тебя не отдам. Ни Ему, ни Врагу, никому!
- Что ты сделала? – только и смог вымолвить он.
- Выбросила меч. Навсегда. Я не могу тебя убить. Пусть Он приказал мне сделать это! Пусть Он меня покарает! Пусть! Ты же ни в чём не виноват! Ни в чём! – и она снова заплакала.
- Маленькая моя… Зачем же ты так? – только и мог выговорить он.
Девушка помогла ему подняться. Он ощутил ту же боль, что выбила из него сознание, и, обернувшись, увидел кровавый след на остром камне, на который, по всей видимости, и упал.
- Ну вот, теперь тебе ещё и больного выхаживать… - с досадой прохрипел он, откашливаясь: от волнения у него пересохло в горле. Он смотрел на неё, понимая, что это она вернула ему его «потом» - возможно, отказавшись от своего.
- Знаешь… есть одно хорошее народное средство, - в первый раз со вчерашнего вечера на её заплаканном личике сверкнула искорка озорства.
Они снова поцеловались. Откуда-то из-за утёса налетел озорной ветер, растрепав им волосы и больно укусив Далада прямо за открытую рану.
- Скоро зима. Нужно бы достать тебе что-нибудь, а то совсем замёрзнешь в своих сандалиях, - усмехнулся он.
- Не бойся… проживём как-нибудь. Верь мне, - улыбнулась она и снова прижалась к нему.
Далад посмотрел на небо. Туда, где должен был быть Он, если верить тому, что о Нём говорили. «Ты ведь всё с самого начала знал, а? Старый хитрец!» - подумал Далад и посмотрел на Мариэль, которая, как ему показалась, сейчас думала о том же.
Ветер снова больно цапнул за рану.
- Помоги мне, - попросил он девушку.
Её крылья, раскрывшись, обняли их обоих, скрывая от холода и ветра. Далад отодвинул шкуру-занавесь, пропуская Мариэль вперёд. Чтож, теперь нужно было думать за двоих – как пережить зиму? Думать сейчас о зиме, которая будет потом. Одно «потом» на двоих. Их «потом». Навсегда.
Он улыбнулся, ступил внутрь и задёрнул вход за собой шкурой горного василиска.

IV
Торвик

Визит
Рюдо
Янтарь

Не то. Не так. Не о том. Сложно объяснить, но просто ведь человек написавший это смотрит со стороны. Смотрит как чужой. Не чувствует. А разве можно учить не чувствуя? Именно в этом и дело. Как сама история - достаточно известна. А по исполнению - больше информация, чем душа.
ИМХО

Scorpion(Archon)
Нормально. Но не моё. Философия спорная. Про клинок не очень понятно лично мне.

Торвик
Технически, конечно, уже лучше чем всё предыдущее, но вот смысл мне остался не понятен.
higf
Янтарь
Красиво написано, черт возьми! Детская по форме сказка - и абсолютно недетская по содержанию. Один из вечных вопросов, не имеющих решения - о чужой и своей воле. Не знаю, согласен ли с рассказчиком автор, я судить не берусь.
По исполнению заметных претензий нет, только абзацы великоваты, не очень смотрятся.

Рюдо
Мне кажется или ты не в своем стиле написал. Это мог бы написать "правильный" автор, правда, не как цельный кусок, а как описание. Очень лирично смотрится. Могу, кстати, пожалеть, что ты не даешь сюжетных вещей сюда, только зарисовки - мне лично обычно без сюжета чего-то не хватает...

Scorpion(Arhon)
Философская вещь... Вроде бы к сюжету и идее претензий нет. Мне понравилось! По исполнению - диалоги немного "голые". из одних фраз, без действий, интонации, лиц героев, пока они это произносят. Еще меня одна фраза немного царапнула - "Он ответил на её поцелуй со всей нежностью, на какую ещё было способно его измученное сердце." Как-то искуственно и чересчур высокопарно в языке, которым описана была сцена, это прозвучало...
Желаю героям счастья! А Бог рисуется этаким лукавым стариком, который посмеивается, как над детьми, и над последователями, и над противниками.
А все же пророчество было истинным или цепь совпадений?

Торвик
У меня впечатление, что на это вечер вы с Рюдо почти поменялись ролями! Конечно, только почти, и все же - совсем "неклассическое" для тебя произведение. Мне очень-очень понравилось, но на этот раз позволю пару маленьких придирок по исполнению.
"Три месяца
– и без строчки."
На мой взгляд, тире все же лучше смотрелось в конце первой строки, а не начале второй.
Строчки "график мой разлохмачен" и "дам сдачи" - не очень-то совпадают размером, и потому кажутся при чтении даже нерифмующимися.
И все же это, ИМХО, из лучших твоих стихов!

Хигф с грустью покосился за пустующий стол Роджер и кивнул, показывая, что закончил говорить.
Scorpion(Archon)
Рыцарь заметил взгляд Хигфа и почти незаметно (из-за шлема) кивнул, а затем уже привычным жестом поднял правую ладонь:
- Позволю себе взять слово. Для начала, хочу принести свои извинения за что угодно из вопросов правописания, что ускользнуло от моего взгляда при проверке - виноват и буду стараться быть аккуратнее. По правде говоря, я стараюсь уже давно.
О "Священных клинках" -юношу пытались насильно забрать из дома, чтобы сделать последователем церкви Света, священником или монахом. Тут речь как раз и идёт о спорности философии - стоило ли тому, кого считают врагом всего живого, но кто не сделал ещё ничего злого, присоединяться к тем, кто во имя добра и света способен учинить резню над невинными? Кто из них прав? Кто виноват? Я сам не знаю этого ответа. А вот Создатель этого мира, который и разыграл грандиознейшую комбинацию - в чём-то очень жестокую, в чём-то очень добрую, но без сомнения успешную - и для меян казался таким: старый ехидный дедушка в белом, у которого всегда под рукой и розги, и пряничек... О диалогах - на самом деле реплики - как летящие навстречу друг другу шпаги. Одна ещё не закончена, а другая уже отвечает, но описывать это пунктуационно-грамотно обычно не получается - текст растягивается и эффект тускнеет. А резкие, зачастую короткие фразы очень хорошо дают почувствовать звон клинков в такой беседе... По крайней мере мне.
Знаете, для меня эта вещь по-настоящему важна... тут нет правых и виноватых. Нет злых и добрых. Зато в конце эти двое счастливы. А это куда важнее.

Чтож, теперь о других авторах - ибо сегодня на ум приходит много хорошего, и заслуженно:

Янтарь
Мне представилась добрая и мудрая бабушка, которая качает в колыбели свою внучку (или сидит у её постели) при свете свечей и рассказывает... рассказывает... Только по смыслу это и правда очень-очень взрослая сказка... Но ведь сказки старых и мудрых бабушек обычно такими и бывают. Мне понравилось. Думаю, понимать эту сказку будет больно... но поняв её, внучка станет чуточку лучше. И это хорошо.

Рюдо
Красиво, ярко, живо. По-настоящему виден образ. Образ, который можно встретить - и узнать по этой зарисовке.

Торвик
Тут я - не судья и даже не пытаюсь им быть. Лишь потому, что понять подобные стихи мне всегда было трудно, но, даже порой не до конца понятые или даже не полностью осознанные... они нравятся. да, вот так просто и незатейливо - нравятся. Это стихи о людях и для людей, и людям они всегда близки. И это стихотворение - в том числе и как яркий пример.

Рыцарь чуть поклонился - манера поведения у него редко менялась - и сел на привычное место, которое уже начало чем-то неуловимо напоминать о нём, даже покинь он его надолго.
Suave
- Добрый вечер!
Только что вошедшее воздушное существо достало из старого шкафа, стоявшего в темном углу кафе, серебряный канделябр и зажгла в нем белые свечи…
-Зеленый чай со льдом, будьте любезны! – сказала девушка, присаживаясь за свободный столик и ставя перед собой трехсвечник.

*Итак, посмотрим что у нас тут новенького…*


Веселый Роджер
Поздравляю! У вас получилось очень красивое и чувственное стихотворение. Создается впечатление, что вы приглашаете меня разделить с вами вашу горькую утрату.
Как обычно, я обращаю особое внимание на детали. *откинула волосы, склонившись над листком* Это стихотворение – отражение отчаяния, которое живет в душе человека, внезапно осознавшего, что такое одиночество (в страшном смысле этого слова). Для такого человека все в мире приобретает душу, у всего окружающего обнаруживаются пусть и еле заметные, но живые качества. Характер. И кажется, что весь мир заключен в извечные четыре стены, подавляющие все живое.
*пожимает руку в знак уважения*

Пока что за мной остается "+" к вашей удаче


Утро богатыря
Искусство должно нести в себе смысл. Какой-никакой, но нести должно. В этом стихотворении лично я не вижу ничего ценного и существенного. В нем отражена наиболее заметная черта русского человека, притом не только отражена, но и представлена в каком-то комическом и … благородном свете. Описана со всеми подробностями. Я считаю, что это пустое стихотворение, рассчитанное на людей, которым нравится "выпить медовухи", оказаться "в отключке", а потом "не помнить половины". Разве мы собрались здесь для этого? ее глаза сверкнули резким серебряным светом
Безымянный автор, "Людям достаточно двух глаз, чтобы увидеть грязь на родной улице... Но не хватит и тысячи, чтобы разглядеть собственное ничтожество." (с)

А сейчас мне пора уходить. Обещаю, что попзже я загляну еще...

*она потушила свечи и исчезла...*

Прошу обратить внимание на этот вечер. И впредь быть внимательнее. Ваши комментарии должны были быть во время указанного вечера. Сейчас обсуждается вот этот, и в будущем: идет обсуждение последних выложенных работ, а не выбранных со всех страниц темы.
Администрация кафе "Мансарда".
Torvik
- Передайте Роджеру рому. (Она всегда будет среди нас) А мне - лимонный сок с фрикадельками. Что-то пятая точка вибрирует... Впрочем - ближе к теме

Янтарь
Вещь, которая претендует на силу, но сильной не является... Почему?
1) История не первой свежести
2) Глаголы. Начинаем писать в несовершенной форме ("приходила"), перескакиваем на совершенную ("обрела") и обратно. Смотрится криво.
3) Пойдёт ли к девушке старуха за утешением? Почему пойдёт? Я психологически этого не прочувствовал. Как и рыдание замужней женщины на плече вчерашней девчонки.
4) Добрый какой дяденька... И он надеется, что ребёнок после сказки о смерти будет крепко спать? Проведите эксперимент. Только, чур, рассказывать с выражением! (А потом своё чадо полгода к психологу водить будете)

Рюдо
Я попытался прочувствовать. Не понять, а именно прочувствовать.
1) "Он постоянно в движениИ"
2) "В любом варианте" - как-то внутренне не сошлось. Так и вспомнилось далёкое-школьное "в первом варианте...".
3) "зафиксировался" - не слишком технично, нет? Спорно, но не критично.
4) "И если впиться в личико взглядом. То начинает казаться..." - почему это не одно предложение?
5) "Она очень хорошо слажена" Именно "слАжена", а не "слОжена"?

Scorpion(Arhon)
Прочитал. Подумал - а почему не в конкурс? Сунул в Word. Посмотрел на размер. Вздохнул. Так много не вырежешь. Хотя...
Есть лишние моменты, если уж на то пошло, но читается легко и свободно. Концовка понятна, но пророчество в конце "головато" как-то. Остаётся висеть вопрос, чем же так опасен был Сероглазый, почему его следовало затравить?

О своём

higf
1)С расстановкой тире - согласен. Когда "рвал" - не там нажал на Enter.
2) Что "не моё классическое"... У меня есть и такие, ближе к Маяковскому, нежели к Блоку. Да, их не так много. Размер в них рваный (что и предполагается стилем)

Scorpion(Arhon)
"Это стихи о людях и для людей" - Скорее о себе и для себя smile.gif Но всё равно - спасибо за отзыв

Рюдо
"смысл мне остался не понятен." А ты прочувствуй. Ты же умеешь. Что же, попробую прозой:
Пришёл бес. Хотел забрать на тот свет. Ему указали на дверь. Бес ушёл.

Suave
1) "*Итак, посмотрим что у нас тут новенького…* То, что Вы нашли новеньким, было прочитано уже год назад. С добрым утром!
2) "В нем отражена наиболее заметная черта русского человека, притом не только отражена, но и представлена в каком-то комическом и … благородном свете." Вы имеете в виду героизм? Без сомнения. Полностью с Вами согласен.
3) "рассчитанное на людей, которым нравится "выпить медовухи", оказаться "в отключке", а потом "не помнить половины". Да разве? Такие люди вообще не читают стихи! Оно рассчитано на тех, кто иногда может выпить грамм 200 сухого вина под шашлычок вместе с автором данного опуса. Кстати, медовуха - не очень-то и крепкий напиток. Бармен, медовухи гостье!
4) "Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно". Пушкин говорил. Мы смеёмся над богатырём, смеёмся над пороками общества, мы не героизируем их. По вашему "Оперыцию Ы" и "Самогонщиков" Гайдая надо резко осудить и запретить, как пропагандирующих пьянство и алкоголизм?
5) "Анна Каренина" рассчитана на неверных женщин? "Вор" Леонова на уголовников? Однобоко судите, сударыня. Впрочем, любое мнение имеет право на существование.
Рюдо
*щелкнул пальцами и точная копия гости появилась в воздухе. Демонстративно усадил голограмму на краешек стула Ро*
- если Ро спросит, скажешь что моя девушка. *смеюсь*
*улыбаюсь*
*серьезно*
Suave
/forum/index.php?showto...01&#entry353401

higf
Просто это описание нпс-меня в одной моей игре. то есть там цель определяла средства. К тому же хотелось написать "не в ключе".
Янтарь
Янтарь, смиренно сложив хрупкие ладошки на коленях, слушала коллег по перу. И лишь убедившись, что свое мнение все они высказали, рискнула подать голос сама.
- Спасибо за похвалу и критику, - девушка по очереди поклонилась каждому, кто разделил с ней этот вечер, - для меня в равной степени важно и то, и... другое...
Она запнулась, но сумела перебороть свою нерешительность.

- Сначала расскажу о своей миниатюре, - Янтарь стыдливо улыбнулась, памятуя о том, что рассказ понравился не всем. - Я не претендую ни на оригинальность, ни на силу, и писала лишь о том, что накопилось на душе. В каком-то смысле эта сказка - маленькая часть моей жизни. И еще я немного пыталась подражать Редьярду Киплингу.
Тут девушка окончательно стушевалась. Ей было стыдно хоть в чем-то сравнивать себя с великим мастером. Но, не услышав негодующих возгласов и презрительных смешков, снова подняла голову. Лицо ее пылало краской, как поспевший августовский помидор.
- И эту сказку читать детям я бы не стала, да, - янтарь будто бы извинялась перед Торвиком за одной ей известный проступок. - Я читала эту сказку самой себе, была одновременно и маленькой сонной девочкой, и взрослым мудрым человеком, который склонившился над ее кроваткой... Ох, все это так сложно, я не могу объяснить... Вы, должно быть, скажете, что я несу чушь. Простите.

В смущении девушка теребила тонкую серебряную цепочку на шее.
- Теперь я должна рассказать, что думаю об остальных стихах и рассказах, да? - прошептала она еле слышно. Она казалась до смерти напуганной такой перспективой.
- Начну, если позволите, с вас, - девушка повернулась к Рюдо. - Мне очень понравилась ваша зарисовка. Но отчего-то гораздо четче девушки-олененка я представляю себе рассказчика. Он кажется мне очень взрослым, но тянущимся ко всему детскому, наивному... Он так искренне любуется девочкой, боится за нее, но в то же время слегка завидует ей... Мне стало его жаль, не знаю, почему. А девочка хороша, очень хороша!

Поначалу сбивчивый голосок Янтарь звучал все уверенней. Она уже преодолела почти все свои глупые страхи.
- Теперь вы, - девушка почтительно поклонилась Скорпиону. - У вас получился очень живой рассказ! Возможно, финал чуть предсказуем, но ведь сказки должны кончаться хорошо. Сероглазого обвинили незаслуженно, верно? Такой человек ни за что не может быть сыном Врага. А Он, конечно, был очень мудрым богом!
Янтарь улыбнулась, отчего на ее щеках заиграли прехорошенькие ямочки.
- А ваши диалоги понравились мне больше всего. Будто бы живые люди говорили, правда!

Девушка перевела взгляд на Торвика - веселые искорки тут же исчезли из глаз, взгляд мгновенно стал очень виноватым.
- А вам, к сожалению, мне почти нечего сказать. Я люблю, но не понимаю стихи, тем более такие своеобразные. Могу сказать, что стих вышел резким и громким, и его ритмика точно передает содержание. Но вот, пожалуй, и все...

Прикусив губу, девушка села обратно за столик. Она была уверена, что не сказала еще о чем-то очень важном, но о чем - припомнить не могла.
Scorpion(Archon)
Бесстрастное забрало.... хорошо, что обет всё ещё не позволяет ему снимать шлема - иначе все бы заметили, как смутился и замешкался несокрушимо спокойный паладин под взглядом леди Янтарь. Боясь, как бы пылающие щёки не раскалили шлем изнутри, он собрал всю волю в кулак, незаметно сжал под столом левую руку, позволяя звеньям доспеха впиться в кожу кисти и приводя себя в чувство...
- Я благодарен вам за всё, что было сказано... Позволю себе ответить на вопросы о Сероглазом. По пророчеству, такой человек должен был уничтожить мир, котором и разворачивается действие рассказа. Далад, герой повествования - первый в истории мира, в ком совпали абсолютно все признаки Сероглазого. Слухи об этом быстро распространились, и попытки жителей мира спастись, остановив предвестника Тьмы, изуродовали молодому дворянину и начинающему рыцарю жизнь, лишив дома и семьи. В ярости Далад выследил и "казнил" всех, кто был виновен в его исковерканной судьбе, не пощадив никого на своём пути, оставляя за собой обильный кровавый след, чем только укрепил свою славу себя как "того самого Сероглазого..."
Мари же - посланница Его, Отца и создателя этого мира, призванная по воле Его спасти мир, убив Сероглазого. Но вы почти правы - Далад и правда не такой, каким его себе представляла Мари.
Сын ли он Врагу? Это не важно - в том-то и дело, что чудовищем его это всё равно не делает, а если делает - то не это. Не важно, о нём или не о нём говорится в пророчестве. Важно то, какой выбор делает он сам. И какой выбор делает Мари - тоже важно.
На самом деле тут очень сложно судить о том, кто прав, а кто виноват, что было предрешено, а что просто так получилось, и кто хозяин чьей судьбы... Как в жизни, наверное.
Соуль
I
Cэр Хантер

***

(первая часть)

День да ночь – сутки прочь. Лигу за лигой отмеряют крепкие копыта гривастого степного скакуна, словно отлитые из железа. Даже подковы ему не нужны – и без них не оскользнется, не оступится ни на мокрой от утренней росы траве, ни на каменистой осыпи речного крутояра, ни на лесной тропинке, где то и дело лезут под ноги узловатые древесные корни.
Хамач – конь-гусь, так зовут сами кочевники эту породу. Может, и уступает такой гусь горделивыми статями лебяжье-белым эргизам, на которых любят красоваться принцы и знать. И ростом не вышел, и шея не такая длинная, и ноги не настолько стройные. Зато может такой гусек бежать нетряской, мерной рысью, пока всадник сам с седла не свалится от усталости. Эргизу же после каждых трех-четырех лиг нужен отдых. И если ехать в дальний путь, то первым придет все-таки степняк.
Княжеский дознатчик, как и положено не последнему лицу при дворе, белоснежного красавца на конюшне держал. Но по срочному делу – оскорбление Храма! – велел оседлать для себя неутомимого хамача. Там, где эргиз будет выгибать шею и перебирать точеными ногами два дня, степняк добежит за сутки. Хватило бы сил у седока.
У Тайвора сил хватило, благо умница-хамач, почуяв, что хозяин задремал в седле, сменил рысь на иноходь, пусть и менее устойчивую, но куда более спокойную для седока, и понес его, плавно покачивая с боку на бок, знакомой тропой до Селища. Продремав пару часов, дознатчик вскинулся – в рассветном лесу тихо, даже птицы еще молчат, и когда в такой тишине прямо из кустов под ноги коню вываливается с треском черная тень, это действует, словно раскат грома.
Хамач всхрапнул, сбиваясь с иноходи, шарахнулся в сторону, разворачиваясь головой к нежданной напасти, давая всаднику драгоценные секунды на то, чтобы опомниться и схватиться за оружие. Опытный конь, боевой… Тайвор плотнее сжал ногами крутые конские бока, легкая сабля свистнула, покидая ножны, заходящая луна на миг посмотрелась в узкое зеркало булата сквозь прореху в листве – и тут напасть заговорила человеческим голосом, падая на колени.
– Господин, не губи!
Тайвор проморгался, вгляделся пристальнее, тихо выругался сквозь зубы. Неведомый враг оказался мальчонкой, которому едва ли сравнялась дюжина лет. Даже в сумраке леса видно было, как лихорадочно блестят огромные от страха и волнения глаза на детском лице.
– Кто таков? – строго спросил княжий слуга. Уж если среди ночи дети под копыта бросаются – тут самое время разобраться, с чего бы это им не спится, когда самый сон…
– Вяшко я, господин, из Поддубков! – зачастил мальчонка. – Господин, смилуйся, заверни к нам! Я через лес бежал, боялся, не успею…
Тайвор мысленно присвистнул. Напрямик через чащу? Да это подвиг. Он бы вот позадумался, соваться ли ночью в лесную чащобу, или стоит дождаться утра. Видно, большая нужда у парня. Только вот…
– А скажи-ка мне, Вяшко из Поддубков, ты кого искал? Меня или кого другого?
– Так вас же, господин! – удивился мальчишка. – Вы же дознатчик княжий?
Тайвор прислушался. Тихо, ни звука больше, только мальчонка дышит, как загнанный эргиз, да хамач чуть всхрапывает, кося на парнишку горящим глазом. Никого вокруг…
– А откуда ты на дороге взялся? Что-то не слышал я, чтобы ты по лесу шел.
– Так с обрыва, господин, – пояснил Вяшко. – Как увидал, что не успеваю, и кубарем вниз… Там тропка-то есть, только она в обход, точно бы не успел…
– Понятно… – дознатчик призадумался, потом одним движением вбросил саблю в ножны. – А как узнал, что я тут поеду?
– Так в Селища-то дорога одна! – пояснил, поднимаясь с колен, мальчик. – Мимо бы никак не проехали. Я как узнал, что оттуда к князю посылали, так и смекнул…
– А что, другой дороги не нашел, кроме как через лес?
– Как не найти, – мальчонка разом набычился. – Только ту дорогу староста еще с полудня велел перекрыть и приказал никого из наших не выпускать. Чтобы, значит, никто не подался до князя, как селищанские.
– И что за нужда у тебя к дознатчику, Вяшко из Поддубков?
– Господин, ради Подателя, заверните к нам! Там лекарку нашу, Весану, казнить хотят! Без суда – мол, и так все ясно! Окажите милость, хоть скажите им, чтоб не трогали ее, пока вы в Селищах не разберетесь!
– А что такого твоя лекарка сделала? – Тайвор знал, что одиннадцать из дюжины уже давно отогнали бы мальчишку и поехали своей дорогой. Но он был тем самым двенадцатым, кто считал, что любой из подданных князя, от мала до велика, имеет право на правосудие. И если о правосудии просит ребенок, его возраст – не повод для отказа.
– Дедушку отравила, – всхлипнул Вяшко. – Моего дедушку. Только она не виновата, господин! Она честно лечила, это ей кто-то лекарство подменил, я точно знаю!
– Погоди, не части. Что значит – не виновата, если отравила?
– Она думала, что лекарство дает! – мальчонка, судя по всему, собирался снова бухнуться на колени. – Откуда ж ей было знать, что там сок луноцвета?
Тайвор поежился. Сок луноцвета – страшная вещь… И страшная смерть. Безошибочно определить причину гибели можно по тому, как белеют губы и глаза отравленного. И по тому, как сводит судорогой, не отпускающей и после смерти, все тело.
– Она не знала – а ты, получается, знал? – тихо спросил дознатчик.
Вяшко замотал головой.
– Никто не знал, господин, пока дедушка не умер. Но она его уже год лечит – и ничего не было, а вы же сами знаете, после черной хвори больше луны не живут! Она его с того света вытащила, в самую топь за травами лазила, чуть не утонула пару раз. Я сам видел – приходила с болот по самое горло в тине! Разве ж после такого станешь травить? Да и зачем ей это? Дедушка в ней души не чаял, и она его как родного любила!
– Не части, – еще раз одернул мальчишку Тайвор и снова задумался. Хамач нервно переступил с ноги на ногу – ему не стоялось. Вяшко подавился очередным доводом в защиту убийцы – вольной или невольной – его деда, и теперь молчал, с надеждой глядя на дознатчика.
– Ну, что поделать, – вздохнул наконец Тайвор, нагнулся, подхватил с земли щуплого мальца и усадил перед собой в седло. – Показывай свою тропинку… Селища подождут – там, по крайней мере, все живы.
Вскоре княжий слуга в полной мере смог оценить самоотверженность мальчонки. Тропка, начавшаяся в зарослях бузины через сотню шагов вперед по дороге, привела их на кромку откоса. Даже хамач всхрапнул и нервно покосился вниз, на дорогу, которая отсюда казалась потерянным беспечной вертихвосткой узким пояском. Как только шею не свернул малец?
Дальше – больше. Тропка нырнула с каменистой гривы вниз, закружила по краю трясины – только оступись, и поминай как звали. Подвиг ночного похода сквозь лес начинал отдавать подлинным героизмом. Или безумием.
Когда неровная тропа краем болота наконец свернула в холмы, и покосившиеся тощие, скрюченные ели сменились сумрачным покоем вековых дубов-великанов, Тайвор испытал невероятное облегчение – словно поднялся из склепа. Бывалому воину и то было не по себе – каково же пришлось ребенку? А ведь пошел… Стало быть, было для чего идти.
Неизвестная лекарка невольно начинала казаться невинной жертвой. Если ради нее рискуют жизнью, то она должна того стоить. Тайвор недовольно покачал головой и отогнал непозволительную для дознатчика симпатию к преступнице, которую и в глаза еще не видел. Мало ли какие причины могли сподвигнуть мальца на поступок, какой сделал бы честь и дружиннику? Тайвор мог полагаться только на факты. А фактов он пока знал два: лекарка отравила больного и ее собираются казнить, не прибегая даже к княжескому суду – настолько ее вина очевидна для всех. А еще – что староста очень не хочет вмешательства правосудия.
– Вон там ее изба, – показал Вяшко на крытую потемневшим тесом крышу. – Там Весану и держат. А как солнце встанет, поведут в трясине топить.
– Понятно, – дознатчк придержал хамача на окраине деревни, ссадил на землю мальчишку. – Дуй домой, а увидят, соври что-нибудь. Но меня ты не звал и в глаза не видел.
– Храни вас Податель, господин…
И только босые пятки застучали по тропке между дворами.

Весана тихо сидела на лавке, глядя в неумолимо светлеющее окно. За запертой снаружи дверью похрапывал Вескер, приставленный сторожить – чтобы не сбежала, караульный, сын старосты. Сбежишь тут, как же…
Стянутые за спиной руки понемногу немели, наливаясь дурной кровью. Вескер и связал, сопя от усердия, а она его этими руками у смерти вырвала… Змееныш… Да кто еще мог родиться в змеином логове?
Весана горько усмехнулась. Знала ведь, что затаил злобу старый змей, а не подумала, что ужалит. Ужалил… И как ужалил – в самое сердце! Вот поднимется солнце – и конец ее недолгой жизни, мешок со снадобьями на шею, камень к ногам – и в болото, в то самое, где она со смертью в салочки играла, добывая самые сильные коренья, самые чудодейственные травы…
Вот только луноцвета ее руки никогда не трогали. Только кому теперь докажешь, кто станет слушать ее оправдания? Знают селяне, что не виновата, а против старосты кто же голос подымет? Не найдешь такого, крепко держит всех за глотку старый оборотень…
Храп оборвался, послышалась неразборчивая брань. Помяни зверя – он и на порог. Дверь распахнулась, пропуская старосту. Рослый и кряжистый, он с трудом протиснулся в избу, смерил лекарку торжествующим взглядом заплывших салом глаз. Весана продолжала смотреть в окно. Вид на болото, над которым медленно занимался кровавый рассвет, был куда приятнее.
Поросшая рыжими волосками лапища вцепилась в растрепанные косы, староста насильно повернул девичье лицо к себе, ухмыльнулся, глядя в прозрачные зеленые глаза, под которыми залегли темные окружья.
– Что, гордячка, не захотела по добру со мной – теперь по худу придется… Может, передумаешь еще? Смотри, я ласковый…
– То-то твой сынок за дюжину лет одиннадцать жен сменил, с твоей ласки, – тихо отозвалась Весана. – Уйди с глаз, постылый. Чем твоя ласка – лучше в бучило за чужую вину…
Староста с размаха ударил ее по губам. Лекарку сбросило со скамьи, она неловко упала на пол, стукнувшись золотоволосой головой о печку, затихла. Староста обеспокоено нагнулся – не убил ли часом? Слишком легко отделается тогда, никакой радости. Наткнулся на ненавидящий взгляд, хохотнул.
– Гляди-гляди. Теперь не укусишь… – он повернулся к двери. – Эй, там! Забирайте тварь!
Весана не стала сопротивляться, когда ее в четыре руки подхватили и поволокли вон из избы. Вместо отчаянных попыток вырваться, мольбы о пощаде, рыданий и звериного воя – каменная отрешенность. Такой утехи староста не дождется… Она уже смирилась с тем, что умрет, она и не ждала ничего иного с того момента, как увидела скрюченное тело человека, заменившего ей отца, и его побелевшие губы. Но когда не остается даже последней надежды – на чудо, никто не в силах отнять последнего утешения. Твердой уверенности в том, что названному отцу не в чем будет ее упрекнуть перед Подателем Жизни.
И она чуть не заплакала в голос, когда раздался стремительно нарастающий топот копыт, оборвавшийся у самой избы, и властный голос с едва уловимой издевкой произнес:
– Что, почтенные, самосудом занимаемся?
Цепкие руки разом разжались, Весана упала в пыль – ноги отказались держать ее, в голове звенело после затрещины, и в глазах плыли разноцветные круги. Но она ухитрилась разглядеть вышитую серебром ищейку на его рукаве, когда тот развернул коня к старосте.
Княжий дознатчик! Какой болотный дух его принес? Так бы утопили – и все, а теперь не отделаешься так просто. Теперь – допрос, а не сознаешься – так и пытка. А в чем сознаваться? В том, чего не совершала?
Под всадником приплясывал и горячился бурый длинногривый жеребец. Он теснил к избе старосту, тот отступал, пока не уперся спиной в стену. Опомнившись, заюлил, запетлял болотным гадом:
– Что вы, господин дознатчик, какой самосуд? Тут и судить-то нечего, все ясно как белый день! Отравила своего благодетеля, ведьма, приблуда болотная, видно, на наследство позарилась… у-у, змеюка подколодная… ишь, смотрит…

Тайвор только вздохнул, когда лекарка, упавшая на дорогу, повернула к нему выпачканное пылью и кровью из разбитых губ лицо. Вот почему у отравителей так часто встречаются такие лица? Нежный овал лица, и золото кос, и прозрачная зелень глаз – словно солнце просвечивает сквозь листву. Посланница Подателя, да и только…
– Наследство, говоришь? И что, большое наследство? – спросил Тайвор, с трудом отрывая взгляд от бледного лица лекарки. – Стоит того, чтобы за него отравить?
В толпе сельчан послышались сдавленные смешки.
– Большое! – отозвался кто-то из толпы. – Вошь на цепи да блоха на аркане! Весана-то побогаче старика жила! Еще и подкармливала их с мальчонкой!
– Это кто там такой говорливый?! – рыкнул староста, двинувшись на толпу – и тут же отлетел обратно к стене.
– А что это ты, почтенный, людям рот затыкаешь? – поинтересовался дознатчик. – Они вот говорят – не было наследства. Да еще мальчонка какой-то, а он, видно, первый наследник, а?
– Да то ж внук его! – поддакнул другой голос. – Лекарка их обоих о то лето выхаживала, старика да мальца вытащила, а вот брата своего названного – не смогла. Тому дюже худо было.
– Не смогла? Скажи лучше – залечила! – снова рванулся на селян староста – и снова его осадили.
– Что ты человеку слова сказать не даешь? – удивился Тайвор. – Я дознатчик, мне всех выслушать надо, не тебя одного.
– Я тут староста! – окрысился тот. – И никаких дознатчиков не звал!
Тайвор улыбнулся – и староста побелел от этой улыбки.
– То есть, почтенный, тебе княжий суд – не указ, и княжьей власти тебе не надо, так тебя понимать прикажешь? – ласково осведомился дознатчик. – Так и передать князю? Мол, поддубчане воли захотели, княжьей властью сыты по горло, сами по себе жить хотят?
И тут толпу прорвало. Какая-то баба кинулась в ноги коню, заголосила:
– Смилуйся, добрый человек, обскажи князю! Нет сил терпеть! Ставил нам князь пастуха, а пастух оказался пуще волка в Лютый месяц! С сынком своим всю кровь из нас выпили, шагу никуда без своей воли ступить не дают! Девок всех перепортили, у мужей жен забирают, народ смертным боем бьют! Защити!
– Цыть, дурёха! – вызверился староста и осекся, когда один за другим селяне начали жаловаться княжьему слуге. А пожаловаться им было на что… и только Весана молчала, с трудом приподнявшись и сев с опущенной головой.
– Тихо! – зычный голос дознатчика заставил умолкнуть толпу. – Понял, обскажу князю, что тут у вас творится. Только вот что с лекаркой вашей делать прикажете? Серьезную вину на нее староста возложил. Много ли народу от ее лечения пострадало?
Люди запереглядывались, зашептались. Наконец кто-то подал голос:
– Что отец ее названный от луноцвета умер, то верно. Только не могла Весана его отравить. Не ее рук это дело. За все время, пока она лечит, только двоих и не смогла спасти – брата своего, да вот еще невестку старостину.
– А почему брата не спасла? – допытывался Тайвор.
Ответила сама Весана – неожиданно сильным, глубоким голосом:
– Он с обозом ходил, господин. Там и подцепил черную хворь, домой совсем больной вернулся, да успел отца заразить и сына своего. Их-то я вылечила, а брату только Податель мог помочь… Но дальше этого дома я хворь не пустила.
– Помолчала бы, ведьма бесстыжая! – зашипел сын старосты. – Милаву мою не черная хворь забрала – ты ее загубила!
– Милаву твою не я загубила, а твои кулаки, – ответила лекарка. – Дитя у нее во чреве ты побоями убил, от этого она и умерла. Тут мой дар бессилен.
– Да если бы только Милаву! – взвился над толпой женский плач. – Одиннадцатой Милава была, господин, одиннадцатой! И ни одна своей смертью не умерла! Каждый год Вескер новую жену брал, девки воем выли – а куда денешься? Ни одна больше года не прожила, или руки на себя наложит, или как Милава…
– А что ж вы, почтенные, князю не жаловались? – спросил слегка опешивший дознатчик.
– Жаловались, – хмуро отозвался один из селян. – Ходили тут до князя… Только тех жалобщиков потом и следа не находилось. Был человек – и нету. Глубокие топи в Затарье, на всех места хватит…
– Понятно, – обронил Тайвор, поглядел на притихшую толпу, перевел взгляд на лекарку. – Руки-то ей развяжите, не сбежит.
Несколько человек бросились выполнять приказ. Развязать туго затянутый узел не удалось, тогда веревку просто перерезали.
– Поди, теперь староста стоимость пут в долг запишет, – хохотнул кто-то.
Весана ничего не сказала, только посмотрела исподлобья, растирая опухшие и посиневшие руки негнущимися пальцами. Тайвор соскочил с коня, бросил поводья на столбик плетня, присел на крыльцо лекаркиной избы.
– Так, почтенные, самосуда я вам творить не позволю. Со старостой вашим князь сам разберется, если вы и дальше молчать не будете. Подались бы всем селом жаловаться – уж всех-то он бы точно в топь не спровадил. Сами виноваты, что столько лет терпели клеща на шее. А теперь делом займемся. Ты, милая, на меня волчицей не смотри, мое дело не плетью правду выбивать, а расспрашивать. Почему ты знаешь, какой хворью Милава умерла?
– В тягости она была, господин, – отозвалась лекарка. – Приходила ко мне спросить, не ошиблась ли, точно ли затяжелела. А как узнала, что точно понесла, так заплакала и сказала, что вот и ее время пришло. Так и сталось… Луны не прошло – принесли ее ко мне, всю в синяках от побоев. На животе живого места не осталось, и запах от нее шел, как от покойника. Сама она еще жива была, стало быть, дитя в чреве гнило. Оно ей и отравило кровь. Огневицу не вылечить никакими травами, если она от чрева идет, господин…
– Это знаю, – кивнул дознатчик. – А пробовала хоть помочь?
– Пробовала. Только она трех дней не прожила.
– Ведьма! – прошипел Вескер, с ненавистью глядя на лекарку.
– Была бы ведьмой – сумела бы твою хворь вылечить! – отрезала Весана. – Может, тогда бы и отцу твоему кое-что попридержать пришлось!
– Какую хворь? – тут же спросил Тайвор.
– Кабанью, господин, – пояснила лекарка. – Еще парнем переболел – разнесло в паху, и на лицо – подсвинок подсвинком. Я тогда еще только у отца училась, а помню, как он говорил: поздно, мол, старый змей своего змееныша привел, не будет теперь у него детей. То и верно – сколько бы девок ни портил, а ни одна не понесла.
– Погоди, а от кого тогда Милава затяжелела? – удивился дознатчик.
– От того же, от кого все остальные Вескеровы жены, – тихо отозвалась Весана. – От его отца. Вескер ко мне сколько ходил, да что Податель отнял, человеку того не вернуть. Потому и бил смертным боем своих жен, что знал – на стороне нагуляла. А тем как было сказать, кто отец ребенка? Они старосту пуще смерти боялись… Он и ко мне подкатывал, да только я ему пообещала, что все Вескеру расскажу, он и отстал…
– Не слишком ли осмелела, тварь?! – рявкнул староста.
– А мне так и так умирать, – Весана повела зелеными глазами на толпу. – Вон сколько пришло провожатых – в последний путь меня отвести. Погодите немного, люди добрые, вот господин дознатчик закончит спрашивать, и пойдем…
Селяне отводили глаза – почти все тут были обязаны ей жизнью, если не своей, то кого-то из близких. Вескер же стоял, словно окаменев, оглушенный новостью, и в темных глазах его медленно разгоралось пламя.
– А вот отца своего – как его звали, кстати? – ты как отравила? – спросил Тайвор.
– Кинир его звали, господин, – пояснил кто-то из толпы.
– Отравила я, – тихо сказала лекарка, – но яд не я готовила, и в настой не я вливала. Только ведь вас не это заботит, господин. Из моих рук отец смерть принял, мне за то и отвечать…
– Кому отвечать, видно будет. А скажите, почтенные, откуда лекарка Весана свои травы носила?
– С болот, господин! – тут же встрял староста. – Только по болотам и шлялась, приблуда…
– Только по болотам? – уточнил Тайвор.
– Только по болотам! – подтвердили в толпе. – За деревню-то, на тракт, староста не очень пускал, только с его дозволения все, а на болото – то пожалуйста, путь никому не заказан.
– А лекарство для Кинира, милая, ты с собой носила или у него держала?
– У отца бутыль стояла, – пожала плечами лекарка. – На горлышко я красный лоскуток повязала, чтоб не спутали. А так – он и сам лекарь был не из последних, меня учил, что ж мне от него сторожиться?
– А кто в дом Кинира мог доступ иметь? – продолжал допытываться дознатчик.
– А кто угодно, почитай! – отозвался кто-то. – Весана все по болотам, оголец за ней – учила она его, а старик – тот все спал. Заходи, кто хочет, бери, что душа просит… только брать там нечего было.
– Понятно, – подытожил Тайвор. – И что у нас получается, почтенные? А получается у нас… – он обвел взглядом притихшую толпу. – Получается оговор. Если лекарка Весана не выезжала из деревни – а она ведь не выезжала?
– Не выезжала! – тут же подтвердили в толпе.
– А раз не выезжала, так где она тогда луноцвет взяла?
– Как где? – удивился староста. – Так на болоте же!
– Не растет луноцвет на болоте, – вздохнул дознатчик. – Только на песчаных холмах, каковые от этих мест за неделю пути на хорошем коне, да с подставами. А вот кто туда ездил, я спрошу, как из Селищ вернусь. До тех пор указываю: лекарку Весану не трогать, если же к моему возвращению с ней случится нежданная хворь, от которой у нее не найдется лекарства, я приглашу сюда некроманта. И у ее духа спрошу, кто к этой хвори приложил руки. Лекарке же впредь никого не лечить, даже если случится черная хворь. Потому как обязана была проверять, что больному дает, если лекарство не у себя дома держала. Если же захочет из села уйти – не отпускать, пока я не разрешу. Все поняли, почтенные?
– Как не понять, – отозвалась толпа.
– А раз поняли, так до встречи, почтенные.
Тайвор забросил поводья на шею скакуна, вставил ногу в стремя.
– А как же нам без лечения-то? – запоздало взвился одинокий голос. – Болота рядом, то и дело к ней бежим!
– А как вы собирались лечиться, утопив ее в трясине? – осведомился дознатчик, разбирая поводья. Застоявшийся хамач затанцевал, перебирая ногами. – Вот так и полечитесь.
И только пыль взвилась над дорогой.

Дело в Селищах оказалось сущим пустяком. Оскорбление, нанесенное служителю Подателя, при ближайшем рассмотрении вылилось в дешевый фарс. Пожелавший нагреть руки на религии храмовый служка начал проповедовать на всех углах, что подающий слуге Подателя подает самому Подателю, и тому, кто это делает, Податель воздаст втрое.
Нашлись доверчивые. Спустя какое-то время на конюшне у служки всхрапывали несколько сытых кобылиц, которых рачительный хозяин начал сдавать внаем. На вопросы, почему плата за коней, подаренных Подателю, идет в карман служки, а не в казну Храма, увертливый слуга Подателев пояснял, что кони всего лишь отрабатывают собственное содержание. Тот факт, что кони на конюшне почти не бывают, следовательно, никаких расходов на их содержание нет, стыдливо обходился стороной.
Так продолжалось, пока один из местных кузнецов, не отличавшийся большим благочестием, не собрался в долгую дорогу – надо было ему съездить аж до Полночного хребта, поучиться новому методу ковки. Князь такое рвение одобрил, на дорогу ссудил деньгами, семью пристроил в замке. Вот только конек кузнеца к конюшне замковой не пришелся – начал холеных эргизов задирать, к породистым кобылам подбираться. Кузнечиха подумала-подумала, и не надумала ничего лучше, чем непоседу определить на постой к тому самому служке.
Служка возражать не стал, конек, почуявший женское общество, тоже. На том и порешили. Кузнечиха от доли в плате за коня отказалась, поставив лишь одно условие – к возвращению супруга тот должен быть сыт и здоров.
Кузнец вернулся через год, отчитался князю, обнял жену, перецеловал своих отпрысков, и спросил про коня, после чего прихватил кол покрепче и пошел вызволять животину. Служка сделал невинное лицо. Какой, мол, конь? Супруга твоя его в дар Подателю отдала, я за то весь год за тебя молился исправно, и Податель милостью не оставил. Вернулся ведь цел-невредим? Вернулся. Восславим Подателя.
Кузнец и восславил...
А когда услышавший голос хозяина жеребец вынес копытами дверь конюшни и прибежал к нему, за ним подались и две оказавшиеся в тот день без работы кобылы. Служка, потирая бока и охая, потребовал кобыл вернуть. Кузнец напомнил про «воздастся втрое» и намекнул, что с Подателя еще одна кобыла. Этого ретивый служитель Храма вынести уже не мог и послал к князю, требуя правосудия.
Правосудие было скорым. Как только Тайвор просмеялся и отдышался, он велел выдать кузнецу недостающую лошадь. Ибо в противном случае пострадает репутация Подателя, а этого ни в коем случае нельзя допустить. Кузнеца же обязал бесплатно починить сломанную дверь и развороченное стойло. С тем и уехал, под сдавленные проклятия служки и благословения уверовавшего кузнеца.
В самом лучезарном настроении он едва не проехал мимо поворота на Поддубки. Вовремя спохватился, свернул на полузаросшую дорогу. Нечасто тут, видно, ездят, надо будет и это князю обсказать. А то скоро тут на телеге не продраться будет – подлесок все заглушит. Следить же за дорогой – дело старосты.
Тайвор помрачнел. Не любил он таких скользких типов. С гнильцой человек, да видно, невелика она была, когда князь его старостой сажал в Поддубки. А как почуял власть, так и развернулся во всю свою подгнившую душонку… Это ж надо – сколько девок извели… И не скажешь, что завистники врут, или там наказанные – не может все село одинаково врать. Убирать надо старосту. И как по его, Тайворову, разумению, убирать в ту же топь. Как бы это ни противоречило правосудию. Но князю такого, конечно, не скажешь…
Вздохнув, Тайвор подтолкнул каблуками коня. Хамач покосился на седока – куда, мол, торопишь, не видишь, тут чуть ли не бурелом, да и солнце на закат пошло, тени ложатся, дорогу прячут? Но прыти прибавил. Однако все равно опоздал.
Первое, что увидел дознатчик, въехав в село, была толпа. Очень молчаливая. На стук копыт люди обернулись, узнали княжьего слугу и молча расступились, давая ему проехать. В центре оказалось неподвижно лежащее тело, над ним – сгорбленная фигура старосты со связанными за спиной руками. На миг захолонуло сердце – неужто лекарку все-таки убил? Оказалось, нет.
Сына.
Как рассказали Тайвору, после отъезда дознатчика эти двое ходили мрачнее тучи, и оба косились на Весану, но тронуть не решились – побоялись с нечистью связываться, некроманту ведь придется душу отдать. А как тогда Подателю на глаза показаться, без души-то? Зато друг на друга кидаться им никто не запрещал.
Селяне смотрели, как отец с сыном кружат один вокруг другого, но встрять боялись. И к вечеру два змея сошлись не на жизнь, а на смерть. Схватка была короткой, но страшной. Потерявшие человеческий облик люди полосовали друг друга ножами, а когда не осталось сил сжимать рукояти, рвали друг друга зубами, пока не затихли.
Только после этого поддубчане решились позвать запершуюся в избе лекарку, чтобы посмотрела – живы или нет?
– Но лечить она не лечила, господин! – поспешно заверили дознатчика. – Только посмотрела. Староста жив оказался, мы его сами перевязали, как могли, и связали вот. И стали твою милость ждать, чтоб решил, что делать.
«Вот не могли до моего приезда в болоте его утопить, а?» – печально подумал дознатчик, и принялся раздавать приказания. Попутно выяснил, что на целую луну из села совсем недавно уезжал только убитый Вескер – как староста объяснил, присматривать себе невесту в других местах, и что никаких купцов за последние полгода в Поддубках не было.
Этого Тайвору хватило, чтобы понять, кто подлинный виновник смерти старого лекаря – луноцвет не заготовишь впрок, его сок сохраняет свои смертоносные свойства только три недели, после чего его хоть упейся. Ну, разве что животом станешь скорбен, однако к Подателю точно не попадешь.
Но для уверенности дознатчик все-таки осмотрел руки убитого. Если тот не знал о свойствах сока, то мог сам его заготовить. Мелкие, но еще не зажившие язвочки на коже Вескера убедили Тайвора, что он не ошибся. Луноцвет – взгляд Луны, его сок – кровь Луны, человеку с ним лучше дела не иметь…
Отправив убийцу с сопровождающими на подводе в замок на княжий суд, если доживет, конечно, Тайвор велел привести Весану. Лекарка пришла, встала перед ним, не глядя на людей, прикрывая рукавами вздувшиеся рубцы на запястьях. Заметив маслянистые пятна на рукавах и уловив резкий травяной запах, дознатчик покачал головой.
– Мазь еще отец делал, – тихо сказала лекарка. – И лечиться самой господин мне не запрещал. А если не смазать руки, может начаться огневица, и тогда их останется только отрубить. Как женщине жить безрукой, господин?
– Успокойся, милая, я вовсе не желаю тебе увечья. Просто удивляюсь ненужной жестокости. Зачем было связывать тебе руки, ты бы все равно никуда не делась из запертой избы. В твое оконце разве кошка проскочит, я видел.
– Они были очень злы на меня, – все так же тихо отозвалась Весана. – Что нужно от меня господину?
– По Правде я должен бы распорядиться заклеймить тебя, как убийцу, но ты не хотела смерти своему благодетелю, и если повинна в чем, то в преступной неосторожности, а за это не клеймят. Потому накажу я тебя легче. Вместо клейма на лоб тебе наложат рисунок соком ягод лазоревника. После этого ты вольна идти куда захочешь или остаться, а как рисунок пропадет, считай, что вина твоя с тебя снята.
Весана порывисто вздохнула. Сок лазоревника оставлял несмываемые пятна на коже, не сходившие по десять лет, и смыть его было невозможно – только срезать вместе с кожей, оставив безобразный рубец. Однако и такое наказание было лучше, чем клеймо – от того не избавиться до самой смерти.
Лекарка низко поклонилась княжьему слуге.
– Господин очень добр. Если мне будет позволено, я поселюсь на болоте.
Тайвор удивился такой просьбе, но спросить ни о чем не успел – женщины, как одна, повалились на колени, жалобно причитая.
– Что опять? – устало спросил дознатчик.
– Господин, смилуйся, дозволь хоть роды ей принимать! – заголосили бабы. – Иначе хоть в болото – а ну как не разродишься?! И самой погибать, и дите губить! Не Вяшко же нашими бабьими делами заниматься!
Если женщины и не собирались смущать княжьего слугу, им это все-таки удалось. Представив, как малец, пусть и успевший чему-то научиться у деда и Весаны, принимает роды, Тайвор смешался, покраснел и чуть не замахал руками на баб.
– Добро, позволяю. Но не более того. И за малейшую провинность спрошу по всей строгости!
Весана снова поклонилась – молча, но дознатчик успел увидеть благодарный блеск зеленых глаз. Видно, болела лекарка душой за свою непутевую деревню. Зато бабы взвыли в голос, призывая на голову княжьего слуги все милости Подателя. От такого обилия благословений дознатчик мигом оказался в седле, но не умчался во всю конскую прыть – помедлил, наблюдая за приготовлениями к наказанию лекарки.
– А зачем тебе на болоте жить, милая? – спросил он все-таки у Весаны.
– Чтобы не видеть, как люди мучаются, не имея возможности им помочь, – был ответ.
Рисуя знак на лбу Весаны, временно, до княжеского указа избранный миром новый староста разбавил сок лазоревника втрое. Не маслом, что увеличило бы стойкость краски, а просто водой. Но ничего не сказал об этом ни наказанной лекарке, ни поддубчанам, ни дознатчику. Княжий слуга нехитрую затею углядел, но сделал вид, что ничего не заметил.
Селяне все равно будут таскаться к Весане на болото, и не только с бабьими надобностями. И вряд ли у нее хватит твердости им отказать. Сама не станет, конечно, через мальчишку будет лечить – подскажет, как отвар составить, от чего пить. Но долгие десять лет сократятся до трех с третью. Будет время у доверчивой лекарки подумать о том, что такое ответственность…

II
Бабка Гульда

Обломы


(посвящается Торвику и его "Птице Обломинго")
(для непонятливых: это НЕ пародия!)


Как по бережку крутому,
Как по краешку земли
Шли веселые обломы,
Раз-го-ва-ри-ва-ли!

Где кого-то обломали,
Подразнив пучком чудес...
Шуры-муры, трали-вали,
Темным лесом до небес.

Тары-бары, как на рынке,
Перебор, пурга, байда...
Вслед им птица Обломинго
Подмигнула из гнезда...

III
Рюдо

***

IV
Woozzle

Судьба


У Судьбы были холодные голубые глаза, волевой подбородок и неестественно прямая спина. Под ее пристальным взором человек терялся, мямлил невразумительное и ощущал себя маленьким и ничтожным – не человеком вовсе, так, человечишкой. В крайнем случае, человечком.
– Вы получили шанс на счастье пятнадцатого декабря позапрошлого года, вот и роспись Ваша имеется, – Судьба с грохотом захлопнула амбарную книгу. – По закону следующий шанс может быть предоставлен не ранее, чем через пять лет.
– Но как же это... Ведь шанс-то был совсем крохотный, и не вышло из него никакого счастья, одни пустые надежды, – Человечек еще пытался возражать, хотя непреклонность строгой дамы была очевидна.
– Не задерживайте меня, гражданин! Вы видели, какая очередь у дверей кабинета? Все хотят получить счастье, а у меня рабочий день не резиновый. Следующий!
В кабинет влетел очередной взмыленный проситель, и Человечку пришлось покинуть приемную Судьбы.
”Вот ведь, бюрократка проклятая! – бормотал про себя Человечек, продираясь к выходу сквозь ожидающую толпу. – Шанс, роспись! Все у нее учтено, все записано! А что шансом счастлив не будешь – ей и в голову не придет. Ну конечно, себе-то, небось, столько счастья урвала – на десятерых хватит. И родственникам, и друзьям – не поскупилась, всем отстегнула. А нам, простым смертным, где уж…”
Чтобы прогнать унылые мысли и скоротать остаток неудавшегося дня, Человечек сходил в кинотеатр, немного побродил по улицам и зашел выпить капучино в уютную маленькую кофейню. Домой он возвращался уже в сумерках. Череда стеклянных витрин, мостик над мелкой речкой да неработающий светофор на углу – дорога обещала быть короткой и скучной.
Однако возле моста Человечек сбился с шага, его внимание привлекла женщина, стоявшая у перил. Поникшие плечи, устремленный в пустоту взгляд, дрожащие губы – казалось, она вот-вот расплачется. Нет, в ней решительно невозможно было узнать ту, что надменно указала ему на дверь нынче утром. Тем не менее, это была она – Судьба, подтверждением тому служил белый форменный костюм и значок «Управление счастьем» на лацкане.
Человечек не испытал и тени злорадства при виде столь плачевного состояния той, которую совсем недавно костерил на все лады. Напротив, ему стало стыдно за свои нехорошие мысли. Не может так выглядеть обладатель большого счастья, а значит, Судьба не делает для себя исключений и шансы получает на общих основаниях.
Человечек немного потоптался на месте, а затем решительно направился к не замечающей его женщине.
– Простите… Я могу Вам чем-нибудь помочь?
Она промолчала.
– Мне казалось, что уж Вы-то обязательно должны быть счастливы, – продолжил Человечек после небольшой паузы.
– Счастья нет, – наверное, Судьба его узнала. Во всяком случае, не удивилась его навязчивому вниманию.
– То есть как, нет? – Человечек опешил.
– Нет. То есть совсем. Вообще-то это служебная тайна, но я так устала нести этот груз в одиночку... И раз уж Вы спросили…
И Судьба рассказала ему о том, как когда-то давно было решено, что человеку не должно существовать будто животному, не желая ничего сверх физиологически необходимого. Тогда и было придумано счастье, шанс на которое мог получить каждый. Разумеется, старательно распускались слухи о везунчиках, сумевших не упустить своей удачи, хотя на самом деле не было ни одного человека, получившего что-либо кроме этого самого призрачного шанса. Потом была создана контора «Управление счастьем», в которой работал только один сотрудник – Судьба.
Человечек был ошеломлен. Ему было жаль себя, жаль человечество, обманутое пустым мороком, но больше всех ему было жаль эту грустную усталую женщину, которая одна во всем мире была лишена не только счастья, но даже надежды на него. Человечку не хотелось оставлять Судьбу в одиночестве, и она не отказалась от его общества. Он проводил ее до дому, потом они встретились еще раз. И еще один. И еще. А потом – просто поженились.
Когда Человечек возвращается под вечер домой, соседи у подъезда судачат: “Ишь, светится весь! Оно и понятно – жена-то известно где работает!”
Но Человечек сплетен не слушает – дома его ждет Судьба, и осознание этого делает его абсолютно счастливым. В том мире, где счастья нет вовсе.
V-Z
- Что ж, - тайрон устроился поудобнее и поднес к губам чашку чая. - Если позволите, после долгого молчания скажу несколько слов.
Сэр Хантер
Этот рассказ я ранее читал, полностью, и уже высказывал мнение. Повторю его сейчас - ибо зачем заново изобретать отзыв?
Тайвор - явный профессионал и практик; закон есть закон и даже при смягчающих обстоятельствах наказывать надо. Правда, жесткие же в этой стране законы... И в других областях разбирается, судя по фразе о луноцвете; правда, видимо, все равно применительно к своей профессии.
Замечу, что власть в народе определенно пользуется авторитетом, если приказ одинокого дознатчика вся деревня даже и не думает нарушать.
Весана - целитель, причем такое ощущение, что с местным вариантом клятвы Гиппократа. Видишь - лечи. И неважно, какие последствия.
А вот любопытно - когда она обозвала старосту оборотнем, это была лишь метафора?
Правда, интересно, почему никто из жителей деревни раньше не подал жалобу? На ярмарку уехать, с купцом передать... можно донести весть до княжеских дознатчиков.
Финал хорош. Интересно, как такая пара будет вместе жить? Занятия-то у них чуть ли не противоположные...

Бабка Гульда
А любопытно. Почему-то вызвало в памяти "Неистовый квартет".) Хотя мне стоило бы прочитать стих, коему посвящается... увы, нет его под рукой.

Рюдо. Хм. А это проза или поэззия? По форме вроде стих, по рифме... Я, конечно, отнюдь не спец по стихам, но меня такая форма приводит в недоумение.

Woozzle. Понравилась первая фраза - об облике Судьбы. Да и вообще история хорошая; первый раз вижу рассказ о замужней Судьбе. Которой, как я понял, нужно не преклонение - как иным Силам - а просто понимание. И сочувствие.
И тогда никакого шанса на счастье не нужно - потому что сама жизнь будет такой.
Torvik
1) Бабка Гульда Я вроде уже что-то писал ещё в Сквере Поэтов? wink.gif Лучше не стану повторяться. Лишь выложу для публики то, что послужило толчком.
/forum/index.php?showto...ndpost&p=281928
Сходите по ссылке, познакомьтесь с птицей Обломинго.
2) Рюдо Обычно ты цельнее. Здесь я вижу и не стих и не прозу. Нет, не именно твой неподражаемый стиль, когда чувствуется ритм, когда неожиданности и эмоции рвут тебя. Нет. Сперва средненькая зарисовка, потом средненькие стишата. Пластилин прилеплен к бетону. Общая картина открылась. Она видна, она отчётлива, а вот исполнение - ниже плинтуса. Парабола сменила вектор. Уранение не нашло точку. Плюс за идею, минус за исполнение.
3) Woozzle
"Счастливая семейная жизнь - это Судьба в твоём доме"
Вот это глубоко. И это соответствует реальности. Остальное - шелуха. За одну эту мысль прощаю огрехи сюжета и искусственное принижение героя.
Рюдо
*сворачиваясь клубочком на своем подоконике так как делаю это всегда, с удовольствием перечитываю свой стих. очаровательно*

Cэр Хантер

Хорошее, крепкое произведение. Хорошо написано. С хорошими диалогами. Не мой любимый жанр, но очень даже неплохо.

Бабка Гульда

Ммммм..... *не видя смысл обсуждать и искать слова, просто дружески улыбаюсь тебе*

Рюдо

Восхитительно.


Woozzle
Ну наконец-то отличная литература)) Очень хорошая вещь. Четкая и стильная. с гранью большей чем одна. Без размазывания соплей, слюней и мороженого. Без айн-тсвайн-вывод!
Хорошая самодостаточная история. Выверенная словно на весах. Но не скупой рукой торгаша-ворюги, а фармацепта. Точная доза из слов.
бабка Гульда
*Прокравшись от дверей к своему любимому креслу, усаживается в него и делает вид, что никуда из Мансарды и не уходила*

СЭР ХАНТЕР, вещь великолепная, но что это за манера - "продолжение следует"? Я читала рассказ целиком и заверяю: куском его выкладывать нельзя!
А так - восхитительный язык, живые образы, цельный мир. И вообще я в восторге от твоей прозы и от твоих стихов. Все мелкие подлые придирки, что у меня были, я уже тебе выложила, теперь могу только читать и получать удовольствие.

РЮДО, как ты меня огорчил! Ты же знаешь, что такое верлибр... ну, хорошо, хорошо, знать этого не может никто, но ты его чувствуешь! Так почему же сейчас ты нам под видом верлибра впариваешь корявую прозу? Вот сам прочти вслух строчку "Ведут на набережную кораблей бездомных"! Не сломал язык? Нет? Поздравляю... что значит - автор... а вот я - вывихнула. И оцарапала. И речь не об одной строке. Все это произведение не звучит стихотворением.
И это тем более обидно, что образность как раз на высоте. Эта предсмертная улыбка корабля... господи, какой стих бы ты мог сделать, именно ты, ты же умеешь человеку в сердце иглу воткнуть...
Кстати, шпангоут - это не шов, а корабельное ребро.

WOOZZLE (Вуззл, да? Уж вы простите старуху, я все ники - по-русски...) Я не очень поняла, зачем вообще была создана эта контора.
Цитата
И Судьба рассказала ему о том, как когда-то давно было решено, что человеку не должно существовать будто животному, не желая ничего сверх физиологически необходимого. Тогда и было придумано счастье, шанс на которое мог получить каждый.

А без конторы человечество не верило в счастье, не надеялось на него? Совсем-совсем? И никому в этом мире до создания этой конторы не везло? Так что пришлось ставить человечество в очередь за шансом, а потом врать, что у кого-то он сбылся? Ой, не верю!
А вот насчет замужества Судьбы - это мне как раз понравилось. Добрый и умный поворот сюжета...

Раз, два, три... что-то еще было четвертое... ах да!
Люди, это старое шуточное стихотворение, которое я вытащила из пыльных завалов, чтобы вы поиграли им в футбол. Только всерьез его принимать не надо...

Господа, а кормить старушку тут будут? Где добрые старые обычаи Мансарды? Где мой славный тазик щей и батончик хлебца грамм на девятьсот? На минутку нельзя отойти, как про тебя уже забыли...
Соуль
- А, момент! Ри, ты где? Рук хватает, но еще пара - не помешала бы! - хозяйка сегодня изменяет привычному стилю - строгим юбкам и блузкам - на голове яркий платок, рубаха пестрит оранжевыми. - Бабушка, это Вам, вместе с кружечкой морса пинты на две.... заглядывайте к нам почаще.
Повсюду за барменом следует дух размером не больше ладони - то пытается заскочить на плечо, то путается между ногами.
- А... Господин драконоволшебник, попробуйте белый чай, - невидимые руки опускают на стол керамический чайничек и две небольшие пиалы. - Бай Хао Инь Чжэнь.
Хозяйка замирает у окна - жесты не изменились - и берет в руки кружку с грогом. Полупрозрачный напиток украшают маленькие кубики лимона.

- Рюдо, шпангоут, как верно заметила госпожа Гульда, это балки для поперечной бортовой связи корпуса. Они плотные и совсем не напоминают шрамы, скорее - выступы или наросты, хотя, вполне вероятно, я просто не в состоянии оценить всю глубину безумного авторского представления, полет фантазии и аллегоричность. А, может, это просто грог ударил в голову... - бармен, держа на отлету руку, посмотрела напиток на свет. - Woozzle - хорошее начало, скомканная середина, смятый конец, который выглядит... у меня с детства стойкое неприятие чтения моралей. "Физиологически необходимого", - напоминание об учебниках и справочных пособиях по биологии, а описание отдела "управления счастьем" больше походит на заметку, для помещения в газету сокращенную до минимума слов... А такое красивое начало!

Кружка с грогом остается на подоконнике, хозяйка вскидывает руку к виску, видимо, что-то вспомнив; и через некоторое время справа от входа на стенде возникает листок: "На правах рекламы. Голосование "Под прицелом объектива" и "Грани Реального". Поэтический конкурс "Перо под ребро""
Woozzle
Дама в темном приталенном плаще до пят озабоченно поглядывала на небо - успеть бы до дождя. Увидев над трехэтажным зданием деревянную вывеску «Кафе «Мансарда» она облегченно вздохнула и поспешила внутрь. Атмосфера заведения оказалась на удивление приятной. Заказав мороженного, дама скинула плащ, примостилась за одним из столиков и, вяло ковыряя лакомство ложечкой, стала с интересом прислушиваться к беседам завсегдатаев. Когда в разговоре наступила пауза, она отодвинула от себя вазочку и самым бесцеремонным образом нарушила воцарившуюся тишину.

СЭР ХАНТЕР
Читая Ваш рассказ, я наслаждалась. Наслаждалась персонажами - они прописаны так мастерски, что кажутся старыми добрыми знакомыми, наслаждалась языком и образами. Дорога, казавшаяся пояском, потерянным беспечной вертихвосткой, меня покорила окончательно и бесповоротно. ;о)
И мне очень хочется прочесть эту вещь целиком.

Бабка Гульда
Забавная вещица. Мне трудно говорить о ней подробнее именно в силу ее шутливости. Мне всегда казалось, что лучшая оценка для шуточных произведений – улыбка. Читая Ваше я улыбалась.


Цитата
Люди, это старое шуточное стихотворение, которое я вытащила из пыльных завалов, чтобы вы поиграли им в футбол.
Вот на что оно абсолютно точно не похоже - так это на футбольный мяч. %)


Рюдо
Знаете, а мне вот понравилось. Очень. И в Вашем тексте мне видится не нечто среднее между прозой и стихами. И не просто соединение того и другого. Смешение. Переплетение, если хотите. И читать его нужно не словами – картинками, которые возникают в голове сами собой. Меня эти картинки очень впечатлили, показались близкими. И где-то внутри защемило.

А теперь по поводу своего. Спасибо всем за все. Честно – ожидала куда более сурового приема.

И хочется немного подискутировать с бабкой Гульдой.

Цитата
А без конторы человечество не верило в счастье, не надеялось на него? Совсем-совсем? И никому в этом мире до создания этой конторы не везло? Так что пришлось ставить человечество в очередь за шансом, а потом врать, что у кого-то он сбылся? Ой, не верю!


Просто мне как-то подумалось, что понятие «счастье» было у человечества не всегда. Что его в один прекрасный день кто-то взял и придумал, а повсеместно употребляться оно стало куда позже. Я просто довела эту мысль до абсурда и сделала основой такой вот своеобразной сказочки. А так как сей скромный труд на историческую достоверность не претендует, мне кажется, что подобное допущение имеет право на жизнь. Разумеется, я готова признать, что у читателя может быть другое мнение на этот счет. ;о)

PS:
Цитата
Вуззл, да? Уж вы простите старуху, я все ники - по-русски...

Охотно прощаю %) Собственно, именно так я себя и сама как правило именую.
higf
В "Мансарду" торопливо зашел Хигф, уселся и начал большими глотками пить кофе, читая рассказы.
- Уфф... Простите, забегался туда-сюда. Растянуть бы время... А пока это не удается, буду краток.

СЭР ХАНТЕР
Смутило, что одна часть - кажется законченным произведением. Эх, думаю, неплохо жили люди в том княжестве. Хороший рассказ и по форме, и по образам, и по содержанию. одно уже подмеченное "но" - что деревня ведь не была совсем изолирована, могли и весточку передать князю. Про то, что дознаватель в соседнее село поехал, как-то же узнали?
Большой плюс, жду продолжения.

Бабка Гульда
Присоединяюсь к тем, кто не знает, что добавить в отзыв, кроме веселой улыбки.

Рюдо
Перечитал первый раз. Согласился с Торвиком и Гульдой. Образ понимаю, но более резко, рвано - смотрелось бы лучше. Перечитал второй. Так, кажется, тоже складывается картинка. Вопрос, было бы лучше в ином, чаще встречающемся у тебя стиле - остается открытым.

Woozzle
И все же, несмотря на твое пояснение Гульде, остается вопрос... Вряд ли одна женщина могла обслуживать всех людей, имея свободное время при этом. Почему у ее дверей в нерабочее время не толпятся искатели счастья? Да и то, что такое понятие возникло, причем, судя по уровню цивилизации - не так давно - тоже не очень верится. Хотя, конечно, авторский мир - авторское право.
Присоединяюсь к тем, кому очень нравится идея и язык, а вот сюжет можно было б отгладить и улучшить.
ИМХО, как и все вышесказанное.
Woozzle
Соуль
Насчет скомканной середины и смятого конца возражать не стану, ибо воспринимаю свой текст слишком субъективно, и вполне вероятно, что мое мнение по этому вопросу не соответствует истинному положению вещей.
Но по поводу пары других пунктов все же поясню.
Цитата
"Физиологически необходимого", - напоминание об учебниках и справочных пособиях по биологии

Я сознательно выбрала такой стиль – с вкраплениями канцелярщины и околонаучных словечек. Вполне логично, что это будет нравиться не всем, но я с самого начала воспринимала этот текст только в таком ключе. Иными словами – это не баг, это фича. %)))

Цитата
у меня с детства стойкое неприятие чтения моралей.

Я для себя понятия «мораль» и «чтение морали» все-таки разделяю. «Мораль» в тексте есть. Я считаю ее необходимой – в том или ином виде. А вот «чтения морали» там абсолютно точно не предполагалось. %)

higf
Я не отрицаю, что сюжет в целом несколько…хм.. схематичен. Наверное, некоторые моменты и впрямь стоило раскрыть подробнее.
Но по поводу вот этого:
Цитата
Почему у ее дверей в нерабочее время не толпятся искатели счастья?

А если вспомнить ту Судьбу, которую мы видим в первом абзаце сказочки, вопрос не отпадет? Обращаться с искателями счастья она наловчилась – мама, не горюй. У дверей такой дамы в нерабочее время не больно-то столпишься. ;о)))
Соуль
- Я не спорю, что это может быть фича, но попробуйте на вкус:

"<Чтобы прогнать унылые мысли и скоротать остаток неудавшегося дня, Человечек сходил в кинотеатр, немного побродил по улицам и зашел выпить капучино в уютную маленькую кофейню. Домой он возвращался уже в сумерках. Череда стеклянных витрин, мостик над мелкой речкой да неработающий светофор на углу – дорога обещала быть короткой и скучной.>
<Тем не менее, это была она – Судьба, подтверждением тому служил белый форменный костюм и значок «Управление счастьем» на лацкане.
Человечек не испытал и тени злорадства при виде столь плачевного состояния той, которую совсем...".


Вероятно, я просто морщу носик, а, может, это все грог, но после чистой и прозрачно-звенящей капельной лирики обороты - ведром талой воды на мою нечесанную голову. Что касается "чтения морали" - утрамбовать окончание рассказа в семь... нет, обсчиталась, в десять предложений (когда зачин в два раза длиннее) - чтение. Можно безболезненно отрезать последние три абзаца - они будут восприниматься вполне самостоятельно и цельно. Не поймите меня неправильно (наверное, это питерские дожди да грог (сколько же можно его поминать!) навевают меланхолию ), но хочется душе гармонии и размеренного ритма, а не выпавших из рук барабанщика палочек и сбитого представления.

Искренне.
Ответ:

 Включить смайлы |  Включить подпись
Это облегченная версия форума. Для просмотра полной версии с графическим дизайном и картинками, с возможностью создавать темы, пожалуйста, нажмите сюда.
Invision Power Board © 2001-2020 Invision Power Services, Inc.